Кодекс Крови. Книга IV (СИ)

Она для этого и с шаманами связывалась… вот они самоубийства и придумали под видом Дикой охоты, оказывается. Смотри!

Имал указала на потолок, оплетённый серебристыми нитями. Некоторые нити потемнели, приобретая сперва розоватый цвет, а затем всё более насыщенный. Алые нити дрожали, словно по ним перекачивали кровь, что, скорее всего, было близко к правде. Выглядело это жутко. Будто передо мной находился живой мертвец, паразитирующий на чужих жизнях и смертях. Нити капельницами вели к паучихе, уже почти полностью освободившейся от сковывающего её льда.

— Она говорит с тобой?

— Образами, как алтарь в Хмарево.

Как алтарь, говоришь… Я опустился на колени и принялся осматривать и ощупывать синий камень под чревом паучихи. Была у меня одна догадка, но я боялся даже думать в этом направлении.

Очки Инари заняли место на носу, и я, собравшись с духом, посмотрел сначала на паучиху, что светилась красноватыми сполохами вперемешку с синими кляксами. Энергии боролись между собой, пытаясь захватить первенство. Тонкой струйкой шла кровь с отпечатком силы от дикарки, но магия её была странная… Синий и красный органично сплелись в девичью косу и сейчас одновременно подпитывали и паучиху, и каменюку под её телом. А вот сам артефакт… Он и сиял сапфировым пламенем с золотыми вкраплениями. Именно его сияние я видел издали внутри горы, не паучихи. Та, скорее всего, была сильной эргой, по моим ощущениям сильнее Тильды и, возможно, даже Эона, и пыталась собственной магией и жизненной силой нивелировать магию холода, вовсю фонящую от артефакта.

— Как давно Восьмиречье покрыто льдом? — я пытался сопоставить разрозненные факты в единую картину, но пока выходило слабо. Сплошная мифология, извращенная личными домыслами.

— Несколько сотен тысяч лет, — ответила Имал, проворно отскакивая от сорвавшегося с потолка кокона. Тот разлетелся на мириады сверкающих осколков вместе с зародышем маленького чёрного паучка внутри.

— До этого здесь были реки? Много воды? — продолжил я историко-географический экскурс, смутно нащупав подобие логической цепочки, начавшей формироваться у меня в мозгу.

— Название Восьмиречье, кажется, говорит само за себя, — фыркнула кошка, косясь на волчицу, что не оставляла попыток оттянуть дикарку за одежду от паучихи и разрушить оцепенение, навалившееся на боевую подругу. — Помоги, что ли, волчице, а то хладный труп от девоньки останется.

Я отмахнулся от слов Имал, понимая, что здесь нужно общаться напрямую. Резанув ладонь ножом, я встал рядом с дикаркой и приложил ладонь ко второму жвалу паучихи. Кровь к крови. Это был единственный известный мне способ установления контакта без желания собеседника. Как и ожидалось, паучихе он не понравился.