Лебединая песня. Любовь покоится в крови

У меня нет сомнения, что вы, движимые заботой о защите интересов общества, незамедлительно сообщите представителям власти, каким мистическим, понятым лишь посвященным, способом было осуществлено это убийство. Меня не мог не удивить тот факт, что вы сочли необходимым к вердикту добавить обвинение конкретного человека в намерении совершить убийство, хотя в ваши обязанности это не входило. В связи с этим я заявляю вам и всем присутствующим, что никакой юридической силы это особое мнение присяжных не имеет. Не надо его путать с вердиктом большого жюри о привлечении к уголовной ответственности. Сотрудники полиции свободны, если пожелают, не принимать это добавление во внимание. А лично я рассматриваю это как проявление вопиющей безответственности, поскольку заявлять подобное у присяжных не было никаких оснований. И я прошу представителей прессы проявить осторожность в публикациях на данную тему. На этом разбирательство объявляю законченным.

— Осторожность, — пробормотал Фен, проталкиваясь к двери. — Так они его и послушались. «О мои дорогие лапы…» Завтра же газеты выйдут с заголовками: «Присяжные обвиняют примадонну в намерении совершить убийство».

Днем Фену удалось поговорить с одним из присяжных. Выяснилось, что обсуждение вердикта представляло собой монолог старшины. Каким-то образом ему удалось убедить остальных, хотя никаких свидетельств, указывающих на убийство, предъявлено не было. Просто он пересказал домыслы журналистов. Впрочем, версию самоубийства тоже никто особенно не отстаивал.

Потом из разговора по телефону с инспектором Маджем Фен узнал, что старшина присяжных получил анонимное письмо, которое сжег, предварительно изучив содержание. Это действие вызвало особое негодование инспектора. По дороге домой Фен купил газету и убедился, что журналисты ведут себя как и ожидалось.

Прошло несколько дней, похожих один на другой, без особых событий. Так, лихорадочные метания туда-сюда. Репортеры постоянно крутились около оперного театра в надежде на новости. Приставали и к Фену, он их отпугивал своими скандальными высказываниями и невероятными предположениями, которые никакая газета не стала бы помещать.

Элизабет держали под постоянным наблюдением. Адам даже стал носить с собой револьвер, но вскоре обнаружил, что он тяжелый и выпирает из кармана. Поэтому положил его в ящик стола в гримерной и тут же забыл. Чай отправили на анализ, и в нем был обнаружен аконитин. Но больше инспектору Маджу ничего выяснить по этому поводу не удалось.

Маэстро и Беатрикс Торн обосновались в отеле «Булава и скипетр».

А в пятницу Джудит Хайнс и Борис Стейплтон поженились в лондонском отделе регистрации в присутствии Адама, Элизабет и Джоан. Здоровье Стейплтона все же продолжало ухудшаться.