Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Все бы ничего, но сегодня нас по очереди опрашивал инспектор Мадж, и кто-то ему рассказал об этом.

— Понимаю, — протянул Фен, выпустив кольцо дыма.

— Когда инспектор говорил со мной, мне ничего не оставалось, как подтвердить свои слова. Это скверно, потому что вырванные из контекста они звучат зловеще. Но, как говорится, слово не воробей.

— Вот именно, — согласился Фен.

— Но это еще не все. Выяснилось, что джин Эдвина был сильно сдобрен нембуталом, а я единственная, у кого здесь был такой препарат.

Фен выпрямился. Издалека донеслась проникновенная и возвышенная музыка. Началась репетиция первого акта. Барфилд затянул: «…я призываю мастеров на сходку…»

Да, неизвестно, какие фантазии могут возникнуть в голове Маджа в связи с этим нембуталом.

— Мне выписывают его от бессонницы, — продолжила Джоан. — Есть рецепт.

— Но то, что у вас есть нембутал, еще ничего не значит.

— Вся беда в том, — сказала Джоан, — что изрядное количество его пропало. Несколько десятков капсул.

— Из вон того ящика.

— Вы хранили лекарство здесь?

— Нет. Просто несколько дней назад положила в ящик и забыла. В последнее время я спала хорошо, и лекарство не было нужно. А когда сегодня хватилась, больше половины нет.

— Вы что, гримерную не запирали?

— Запирала, но не всегда. Здесь у меня нет ничего особенно ценного.

— Тот, кто украл лекарство, должен был знать, что оно у вас есть.

— Об этом наверняка известно половине труппы. Вы знаете Аделу Брант, которая поет Магдалену? — Фен отрицательно покачал головой. — Она заходила как-то ко мне и видела нембутал. Этого достаточно. Не сомневаюсь, что она тут же принялась нашептывать всем: «Вы представляете, Джоан принимает нембутал. И держит его у себя в гримерной. Говорят, что это наркотик…» В общем, что-то в этом роде.

— Да, — задумчиво проговорил Фен, — в актерской среде такое бывает. Но тут не за что зацепиться. Неужели Мадж всерьез подозревает вас в убийстве Шортхауса?

— Ну до этого, я думаю, дело не дошло. — Джоан глубоко затянулась сигаретой. — Мне показалось, что он считает смерть Эдвина самоубийством. С другой стороны, нембутал в его бутылке с джином противоречит этой версии.

— И что за мотив мог быть у вас для убийства?

— Целых два. Бескорыстный и корыстный. Первый — желание спасти постановку, второй — спасти Джорджа.

— Джорджа Пикока, дирижера. — Она посмотрела на Фена: — Профессор, что мне делать?

— Но я должна что-то предпринять. Нельзя, чтобы обо мне подумали…

— Пусть они думают все, что им нравится. А вы не переживайте. Выдвигать против вас обвинения — это такой же абсурд, как изобретение Бленкинсопа.

— О, мистер Бленкинсоп мой любимый трагикомический персонаж из истории. Он жил в эпоху, когда железные дороги, поезда, локомотивы существовали только в теории.