Чехов книга 6. Договор на крови

А сама Нечаева добавила, что не стоит компрометировать юную особу нахождением с холостым мужчиной под одной крышей. Я хотел было уточнить, что она сама однажды ночевала со мной в этом доме. И тоже была юна. Но тут же подумал, что прозвучит это несколько двусмысленно. Да и не хотелось мне выгонять этого встревоженного воробышка ночевать под мост.

Мы разговорились, и ближайшем рассмотрении Семенова оказалась вполне приятной девушкой, чем выгодно отличалась от членов своей семьи, с которыми я успел познакомиться. К слову, именно один из братьев и поставил Алене синяк под глазом. Она уверяла, что происходило это не так часто, и если быть ловчее, и не мешкая уворачиваться, то и побоев можно избежать. Еще она совершенно серьезно заявила, что если позволить батюшке отвесить крепкую оплеуху, то потом можно не опасаться, что и братья добавят. А если отец спустит ей шалость, то придется от четырех парней под лавками прятаться.

Насилие в семье Семеновых считалось частью воспитания. Старшие наказывали младших, пока те не могли дать достойный отпор. Алена в этом плане не смогла.

— Как справиться с такими оболтусами? — размышляла она вслух, уминая карпа. — Они в плечах широкие. Да и кулачищи огромные. Вот потому я и научилась прятаться и спать вполглаза. А говорить, что у меня сила проснулась, я побоялась.

Девушка протянула ладонь, на которой мягко полыхнул лепесток пламени.

— Если отец прознал бы, то наверняка решил, что мамка покойная меня нагуляла. И уж точно бы тогда забил до смерти. Не вспомнил бы, что его прадед когда-то умел поджигать костры щелчком пальца. Об этом и говорят-то только после того, как выпьют. А по трезвому называют себя крепкими работягами, а не изнеженными дворяшками.

Девушка смутилась сказанного и сжала пальцы в кулак, гася пламя.

— Только в моей семье работяг отродясь не было. Разбойники да ухари. Вы не думайте, это не от обиды говорю. А потому что так и есть.

Арина пододвинула гостье корзинку с хлебом, и та взяла очередной ломоть.

— Когда они решили меня замуж продать, я поначалу подумала, что может оно и к лучшему. Что может хоть замужней я перестану битой ходить. Да только жениха мне нашли такого, что лучше уж с моста спрыгнуть.

— Не говори так, — ахнула Арина Родионовна. — В жизни все можно изменить или исправить. А вот в смерти…

Виноградова тихонько вздохнула и присела рядом с худенькой девушкой, незаметно подложив той еще один кусок рыбы.

— Замуж меня решили отдать за вдовца Двушкина. Он уже трех жен схоронил, и ни одна не ушла из этого мира по-доброму. Первую нашли забитую вожжами на конюшне, вторую в колодце со сломанной шеей, третью…

— То есть вдовцом он стал не по случайности, — догадался я.

— Все девицы были молодыми.