Чехов книга 6. Договор на крови

— А когда вы работали с Сеченовым?

— Нет, что вы, мастер Иванов, — поспешно ответил Сергеев, но голос его едва заметно дрогнул. Мужчина уже внимательнее присмотрелся к кружке.

— Вы поразительный человек. Мне бы ваше терпение.

Сергеев промолчал, подозрительно глядя на жандарма. А Дмитрий продолжил:

— А еще, на работе часто случаются конфликты. У вас были конфликты с Сеченовым?

— Нет… — начал Сергеев, и заметив удивление на лице жандарма, быстро добавил:

— Не знаю. Точнее, не помню. Прошло так много времени. Иногда я забываю, что ел на завтрак или когда менял носки.

— Странно, — протянул Дмитрий. — Обычно такие конфликты хорошо запоминаются. Люди испытывают злобу или стресс. Яркие эмоции.

Роман потер ладонью подбородок:

— Мы оба были добросердечными людьми, для которых наука была важнейшим в жизни, — ответил он. — Наверное, поэтому и сработались.

— Понимаю. И никто никого не притеснял, не пытался быть главным?

— Нет, что вы? — воскликнул Сергеев, и как мне показалось, в голосе молодого мужчины прозвучали нотки возмущения. И Иванов почуял их, словно натасканная на красные грибы собака. Он впился в эту тему стальной хваткой:

— Сеченов же был старше вас. Старая школа. У него было больше опыта, знакомств, связей, последователей. Больше научных работ. Наверняка его и назначили главным.

— Нет! — выкрикнул парень и ударил по подлокотнику кресла. — Да, он был старше. Но работ было больше у меня! Я весьма талантлив. И на многое способен!

Роман понял, что погорячился и принялся утирать рукавов выступившую на лбу испарину.

— А вас поставили к нему в подчинение, — с сочувствием произнес жандарм. — И при этом вы уверены, что между вами не было конфликтов. Хотя даже сейчас вы полагаете, что вы умнее, чем он.

— Я не только полагаю. Но и на самом деле умнее! — вновь вспыхнул Сергеев. Лицо его раскраснелось и темные пятна пошли вниз по шее.

— Понимаю, — невозмутимо продолжил жандарм. — Раз смогли всех обмануть. Ловко все провернули, правда.

Роман открыл было рот, но промолчал. Но по его виду было понятно, что жандарм почти разбередил старую рану.

— Кстати, если бы эксперимент увенчался успехом, то результат скорее всего назвали экспериментом Сеченова-Сергеева, — словно между прочим произнес Иванов. — В честь погибшего ученого. И его имя было бы первым как дань уважения великому человеку.

На лице Сергеева проступила гадкая ухмылка. Он враз перестал казаться растерянным и отстраненным. Мужчина откинулся на спинку кресла, и скрестил руки на груди:

— Этот разговор не имеет смысла. Дальше я продолжу только в присутствии адвоката. Потому как вы говорите гадкие вещи, которые я терпеть не намерен. Не думайте, что я не понимаю, к чему вы ведете.