Дары Крови

Это опасно, это тайна, которая не должна быть раскрыта, а значит, реолец обязательно должен умереть.

Видя, как реольский Кровавый недовольно морщится, Креод всё же ответил:

— Я тот, кого вы пытались сделать Жнецом, но что-то у вас не получилось.

— Ритуал безотказен, — отрезал реольский Кровавый. — Человек, попавший в круг, либо умирает, отдавая силу, либо становится Кровавым, принимая её. Ты из Скеро, а значит, должен был либо умереть, либо стать младшим Жнецом. НА КОЛЕНИ!

Голос реольца ударил по Креоду изнутри, изнутри головы, зазвучав в ней и до холодного пота, до дрожи, до сведённых челюстей напомнив пережитые часы безумия.

Но… И только. Это было громко, это было болезненно, но Креод даже на миг не помыслил о том, чтобы выполнить приказ.

Разлепив губы, Креод выдохнул:

— У меня только один господин, урод.

— НА КОЛЕНИ!

— Даже не надейся, — покачал головой Креод и вскинул меч, сплетая первые движения Ветра клинков.

* * *Вроде бы тяжёлая схватка должна была высосать из меня все силы, но нет, и это — странно. Ладно, лёгкая эйфория от победы над столь сильным противником. Она могла пригасить и боль от ран, и усталость, и жжение внутри от многочисленных срывов техники. Но я ощущал не только её, но и необычную лёгкость. Словно долго и со вкусом спал, а проснулся полным сил и готовым если не на подвиги, то на схватку с полной миской вкусного мяса.

Похоже немного на Ярость Эскары, но совсем не оно. Странное всё же ощущение.

Мы, вроде как, победили, перемололи этих реольцев, но ни отдыхать, ни копаться в себе не было времени.

Креод, который стоял с другой стороны от мёртвого Крудо, негромко сказал:

— Сильный враг.

Я, закончив лечебную технику, согласился:

— Один из тех шести, которых я должен убить по договору с Виром, — усмехнулся. — Удачно встретились. Треть сделал, считай.

Креод тоже улыбнулся и несколько раз коснулся пальцем виска:

— Повязка, господин.

Я поднял руку, проверяя её. На месте. Что ему не так?

— Положите повязку на тело, господин. Платка со знаком Расколотого Меча с вами нет, но вас теперь узнают и по повязке, полтора десятка реольцев улизнуло. Отличный знак, чтобы оставить о себе славу. Оставьте её, господин.

Вообще-то, я не очень хотел, чтобы меня все узнавали, да и сомневался, что с моими тенями простые солдаты сумели на самом деле сбежать, но спорить не стал. Сегодня мне известность всё же больше помогла, чем подпортила: и этот Крудо начал говорить со мной, дав возможность подготовиться, и простые реольцы шарахались, начав кричать о Незримой смерти.

Я развязал повязку, вытянул руку, собираясь уронить её на тело, и только тогда опомнился.

— Что со шрамом?

— По-прежнему уродлив, господин. Нет причины для беспокойства, — без промедления ответил Ирал.