Горничная особых кровей

Неплохо было бы спуститься на кухню и выпить горячего чаю, поболтать с Гу или Маришкой. Я захватила личный планшет на случай, если моих полу-друзей на кухне не окажется (хотя они любят там заседать в этот час), и вышла в коридор.

«Я неуязвим, горничная».

Как же так, альбинос? Какой же ты неуязвимый, если однажды тебя уже свалила с ног моя пощечина?

Глава 12

Спускаясь по лестнице, я услышала шум возни. Звуки раздавались с этажа, где располагались покои артиста Тоя Ильмонга.

Не удержавшись, я заглянула в коридор и стала свидетельницей интересного зрелища: центавриане-охранники стояли у дверей покоев Тоя Ильмонга. Наша охрана, дарнская, вместе с Гримми, стоит напротив. Обе стороны выглядят так, будто вот-вот начнут бить морды. У Ючи оторван воротник.

Я подошла. Управляющая поглядела на меня без обычной враждебности. После инцидента в гардеробной мы, наконец, все между собой выяснили, и война закончилась. Да и не было никогда войны, если рассудить: просто мы не понимали друг друга, и не хотели понимать.

Управляющая казалась спокойной, о волнении говорили лишь порозовевшие щеки.

— Тебе что, Жарковская?

— Да так, поздороваться подошла. Что тут у вас?

— Артист пожелал привести девок. Девки устроили во дворе драку, и наша охрана их задержала. Господа, — Гримми выразительно поглядела на центавриан, — выразили протест.

— Центаврианская охрана против энгорской?

— Да. И все из-за кучки блудниц. Скажи: будь ты известным артистом, стала бы размениваться на вульгарных девок?

— Нет.

— А прославленный Той Ильмонг никем не брезгует. Каждую ночь кого-то приводит… Мерзко все это. Разве такими должны быть артисты?

Дверь покоев раскрылась, и нам явилась звезда.

Встрепанная, сонная, помятая звезда в винно-красном халате. Ильмонг вытащил из ушей беруши, почесал щеку, на которой остался след от подушки. Одарив нас мутным взглядом, апранец поинтересовался хрипло:

— Ого. У нас тут сборище. Что случилось?

— Сударь, — строго выговорила Гримми. — Это переходит все границы. Меня не интересуют ваши сексуальные пристрастия и вообще ваша личная жизнь, но я обязана поддерживать во вверенном мне особняке порядок. А вы порядок нарушаете.

— Где мои девки?

Даже меня такая наглость поразила, остается только догадываться, что почувствовала Гримми.

— Если разогнали моих девок, то занимайте их место, — зевнув, заявил артист и сделал приглашающий жест рукой: — Прощу вас в обитель любви. Ты тоже заходи, Регина.

— Сударь, еще одно слово, и я вызову вас на поединок!

— «Оттого ты сильно злая, что любви давно не знала!» — продекламировал артист.

Я была уверена, что Гримми апранца убьет. Кажется, похожие мысли появились и у центаврианской охраны, так как они молча оттеснили нас от звезды. Наша охрана начала теснить нас от них.