Горничная особых кровей

За большим столом сидели строгая бабуля женщина, которую я приняла за мать Лили, староста, и, собственно. Лили. Они говорили на английском.

Именно говорили, а не ругались. Правда, все равно эту сцену нельзя было назвать мирной — даже с моего места наблюдения чувствовалось напряжение.

Немного постояв, я ушла.

Нечего подсматривать. Не мое это дело."

"— Горничная, — с раздражением произнес владетель, — у меня конечно, крепкий сон, но не настолько, чтобы спать при твоей возне. Что ты вертишься, как га-ана на ветке?

— Простите, светлейший. Больше не буду.

Мне так и не удалось заснуть после своей небольшой прогулки. Сон пропал; я вертелась, искала удобное положение, ведь до рассвета еще было несколько часов.

Центаврианин повернулся и лег на спину. Кажется, я и его сон перебила.

Я посмотрела на владетеля, и выяснила, что он тоже на меня смотрит. Сразу быстрее забилось сердце, а в длинной ночнушке стало жарко. Я отвернулась, откинулась на подушку, закрыла глаза.

Альбинос все еще смотрел.

Не думала, что такое возможно, но мне стало еще жарче, и ладони вспотели. Почему что в голову начали лезть мысли совсем уж неправильные, настолько для меня нереальные, что я подумала было, что владетель как-то на меня воздействует.

— Горничная, что с тобой? — вкрадчиво спросил владетель и приподнялся на локтях.

Нет, нельзя открывать глаза и смотреть на него. Да и что там, в темноте, разглядишь? Только неясные очертания тела.

Коварная память явила перед моим мысленным взором тело альбиноса во всех подробностях.

Кончики моих пальцев начали приятно пульсировать силой; внизу живота тоже появилась слабая пульсация.

— Сон прошел, светлейший, — с большим опозданием ответила я. — Позвольте, я выйду, чтобы вам не мешать.

И снова пауза, томительная и жаркая.

Отчего жар? Откуда томление? Что происходит? И почему я снова думаю о его теле? О его губах… Что со мной творится, черт побери!

Я рывком откинула покрывало и сбежала.

Глава 14

Снегопад с утра многих расстроил. Местные не скрывали раздражения: снова похолодание, снова нанесет снега, снова весна откладывается. Я стояла на крыльце, задумчиво глазела на детей, играющих во дворе в снежки, и думала о владетеле.

Интересно, что все мысли постепенно сводятся к нему. Можно сколько угодно уговаривать себя, убеждать, что это только кажется, но… зачем лукавить самой себе? Владетель меня волнует. Не так, как раньше, когда я не знала, чего от него ожидать. А по-другому. Эо-ши действительно меня вылечил, раз я стала способна испытывать подобное.

Что-то мелькнуло перед лицом — я не глядя махнула рукой, и увидела зависший в воздухе снежок, слепленный кем-то из ребятни.

— Прощения просим! — крикнула звонко девочка, вероятно, самая совестливая из своей компании.