Кровавый квартал

Алора направилась к столу, где я заранее разложил инструменты и игрушки. Она осмотрела их, прежде чем взять серебряный промышленный степлер.

Интересный выбор.

— Ты себя обманываешь, Джонни. Это то, что ты сам себе говоришь, чтобы спать по ночам. Но это не правда, и ты это знаешь, — Алора посмотрела на меня. — Подержишь его голову?

— Для тебя, кукла, всегда, — я снова был поражен ее выдержкой и хладнокровием, пока удерживал голову Кита, несмотря на его жалкие попытки вырваться.

— Ааа! Нет! Пожалуйста! — Пронзительные крики эхом разносились по комнате, но помощи не было. В этот раз никто не придет на помощь. Я смотрел, как Алора раздвинула его веко и прикрепила степлером, не позволяя ему закрыть глаза.

Черт, как же я ее люблю.

— Ты не закроешь глаза. Я хочу, чтобы ты видел все, — сказала Алора, ее голос был таким же холодным, как и ее глаза. Она обняла меня. — Ты готов?

— Кукла, я рожден для этого, — я мягко взял ее за подбородок и поцеловал. — Я люблю тебя.

— Я люблю тебя еще больше.

АЛОРА

Я много раз представляла, какую бы месть приготовила для Кита, если бы судьба дала мне шанс. Если бы я набралась смелости, что бы я сказала? Но я никогда не верила, что такой момент настанет. А уж тем более, что буду мстить. Хотя, если честно, с тех пор, как появился Грейсон, я делала много вещей, о которых раньше и мечтать не могла.

Нож оставил очередной маленький надрез на Джонни, но он даже не вздрогнул, пока я не прыснула лимонным соком на рану. Я сделала еще один надрез, замыкая звезду на его боку, и снова побрызгала соком. Он заорал, дергаясь в цепях. Большие куски кожи, которые Грейсон с него содрал, валялись у его ног, и я начала пытку с того, что просто брызгала на эти места. Но кошмары, в которых я видела Эви и то, как она выглядела, навечно отпечатались у меня в голове. Каждый надрез был маленькой победой.

Чем громче он кричал, тем ближе казалась справедливость, и когда Джонни начал умолять о смерти, меня окутала теплая волна спокойствия. В воздухе не было злости или ненависти — словно Эви дала мне знак, что теперь она довольна, что я восстанавливаю справедливость. Мои руки устали от груза вины, и пришло время передать его тем, кто заслужил.

Лицо и руки Джонни выглядели в точности так, как Эви в тот день. Каждый кусочек кожи был разрезан осколками, а кровь покрывала каждый сантиметр пола. Еще один порез, еще одно подергивание, еще один стон. Теперь его мучили не столько порезы, сколько острые шипы, которые Грейсон разместил вокруг него — они впивались в его тело при каждом движении. Один из них как раз касался его сжатого ануса, добавляя этому извращенному спектаклю немного лечебных свойств.

Я заставила Кита рассказать мне, что произошло в ту ночь.