Кровавый квартал

В животе завязывались узлы, мышцы начинали дрожать от паники. Я умоляла его взглядом, но знала, что просить бесполезно. Механизм уже запущен, и, как бы ни хотелось мне остановиться, это было так же невозможно, как остановить мое сердце, которое уже принадлежало ему.

Я прикусила губу, чтобы не закричать, когда он наконец нажал кнопку. Ничто не могло подготовить меня к тому, что произошло дальше. Я думала, что игрушка, встроенная в лошадь, просто будет двигаться вверх и вниз, но снова ошиблась. Лошадь начала вращаться, а два толстых фаллоса двигались внутри меня — один в киске, другой в заднице, — пока вибратор под клитором выполнял свою работу. Я даже не обратила внимания на кожаную подушку и ее истинное предназначение.

Сдержать крик удовольствия было невозможно, когда лошадь вращалась по кругу, поднимаясь и опускаясь, словно я каталась на самом чувственном аттракционе в мире. Оргазм нарастал с такой силой, что я выгнулась дугой, вцепившись в золотой шест, и мои ноги напряглись вокруг лошади.

— Блять! — Выкрикнула я, и меня накрыло волной экстремального наслаждения. Я кончила так сильно, что забрызгала сиденье. Это было хуже, чем унизительно, и все же, когда я подняла голову и увидела, как мужчины и женщины смотрят на меня с похотью, внутри меня пробудилось что-то темное, дикое.

Грейсон остановил лошадь и поставил банку обратно на стойку, чтобы все началось заново. Наши взгляды встретились, и я поняла, что он использует эти моменты не только ради собственного извращенного удовольствия. Грейсон лепил из меня, как из глины, то, что хотел и кем я даже не подозревала, что хочу стать. Было несправедливо, что он видел меня так, как я не могла."

"Второй раунд был быстрее и интенсивнее. Я кричала во всю глотку, двигаясь на лошади, что только усиливало ощущения. Измотанная, я с трудом открыла глаза и, задыхаясь, увидела в толпе женщину, которую мечтала встретить. Ту самую, о ком я думала в тюрьме, ломая голову, почему она так и не навестила меня.

Сэди стояла у бара с улыбкой на лице. Ее волосы стали светлее с последнего раза, когда я ее видела, но в остальном она выглядела так же. Словно я смотрела в прошлое — на одну из причин, по которой была на дне, когда Эви мне позвонила. Я ругалась с медсестрами, с ее матерью, умоляя, чтобы мне разрешили увидеть Сэди, но они все отказывали, утверждая, что она не хочет никого видеть. Я следила за каждым ее движением: обручальное кольцо на пальце, бокал в руке. Глаза защипало от слез, но не по той причине, что я ожидала. Меня охватило чувство утраты — еще одно, как и многое в моей жизни, исчезло навсегда. Еще одна часть прошлого окончательно похоронена. Сэди могла и не умереть, но наша дружба умерла той ночью, когда на нее напали.