Кровавый квартал

 — Когда моя мать ничего не ответила, я повернулась к ней и толкнула ботинком небольшой камень, готовясь сказать то, что всегда разрывало меня на части. — Я забрала девочек, но что-то было не так. В конце концов я узнала от них, что парень, который нравился Эви и который пригласил ее на вечеринку, по сути, бросил ее или заманил туда. Не знаю, как, но его старший брат ее изнасиловал.

Лицо моей матери побледнело, и она прикрыла рот рукой.

— Мы не успели далеко уехать, поэтому я развернулась, взяла монтировку и разбила его машину, да и ему досталось. Перед глазами все было красным. Я думала, что на этом все закончится. Он был в стельку пьян. Там, кажется, все были пьяны. Мы уехали и были уже на полпути домой, когда он нас догнал. Этот парень, насильник и кусок дерьма в придачу, сидел в суде с гипсом на руке и говорил, что я была пьяна, вела себя неадекватно и сломала ему руку. Тот самый парень, которого ты обнимала, перед тем как он с семьей уехал. Да, именно он. Он сбил нас с дороги.

Мать рыдала, прикрывая рот рукой, слезы катились по ее щекам. Но я не могла заставить себя пожалеть ее или предложить утешение. Сгущающиеся серые тучи предупреждали о приближающейся буре, и это был мой сигнал, что пора уходить.

— Я никогда не прощу себя за то, что сделала той ночью. Но мы бы доехали домой, если бы он не хотел нашей смерти, не сбежал с места происшествия и не солгал обо всем. Тебе не показалось странным, что полиция так и не нашла его машину, которую я разбила монтировкой? Что не было ни одного страхового отчета? Что кто-то якобы угнал его потрепанный грузовик и просто сделал его «невидимым»? Да, именно такие машины интересуют угонщиков.

Еще один судорожный всхлип сорвался с ее губ. Если не уйду сейчас, то сама расплачусь. Быть так близко к могиле Эви и говорить о той ночи пробуждало во мне эмоции, которые вот-вот утащат в водоворот.

— Послушай. Я не могу вернуться в прошлое. Если бы могла, я бы все сделала по-другому. Я бы многое изменила, но хочу, чтобы ты знала — я никогда бы намеренно не подвергла Эви или Тэмми опасности. И то, что я была заперта в машине больше часа, смотря на безжизненное тело моей сестры, накажет меня сильнее, чем ты или любой суд. Это будет преследовать меня до самой смерти. — Я подняла бутылку. — Я не идеальна, но и ты тоже, — сказала я и пошла прочь под звуки ее рыданий.

Уже почти дойдя до конца ряда, я оглянулась — мать упала на колени. Никто не говорил, что правда будет легкой. Она могла вернуться домой и все равно не поверить мне, но я, наконец, сказала то, что давно хотела. Слова, которые мне не дали сказать ни полицейские, ни моя мать, ни адвокат, ни даже судья. Часть тяжелого груза снята с моей души.