Кровавый Рим. Книги 1-9

Клянусь тебе, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы выполнить свое обещание. Я никогда о нем не забуду, если мне удастся вырваться отсюда, клянусь…

— Не знаю, смогу ли я… мне трудно решиться, — по-прежнему колеблясь, тихо проговорила она, и вдруг неожиданно для самой себя сказала: — Хорошо, я тебе верю. Я согласна.

«Свободная трапеза» закончилась около первой стражи ночи.

Мемнон проводил Ювентину до самых ворот школы, с благодарностью пожав ей на прощанье руку.

Ночью Ювентина почти не спала.

Ее преследовали беспорядочные и неспокойные мысли. Порой ею овладевали сомнения. Правильно ли она поступила, поддавшись уговорам гладиатора? Не кроется ли за всем тем, что он ей говорил, какая-нибудь ловушка? Может быть, у него на уме что-то другое, какой-то опасный план, о котором он умолчал и который вовлечет ее в беду, как и предупреждала Береника? С другой стороны, почему она должна отказаться от этой, пусть слабой, но, может быть, единственной в ее жизни надежды обрести свободу, о которой она никогда раньше и помыслить не могла? И чего ей ждать в будущем? Ничего, кроме презренной участи наложницы, доступной всем и всякому, на кого укажет не знающий жалости властелин. И так до конца дней! Вечное рабство! Нет, лучше уж пойти на крайний риск ради свободы. Конечно, этот александриец много ей наобещал, слишком много, чтобы ему поверить… но, может быть, он действительно знает, что говорит, и сделает ее свободной? О, если бы это произошло, она всю жизнь молилась бы на него!..

И незаметно для нее самой в душе ее нарастала тревога за Мемнона. Одолеет ли он своего грозного противника? «Ты будешь биться с самим Гарпалом Непобедимым!» — вспомнила она пьяный возглас Пацидейана, обращенный к александрийцу. Перед тем, как уснуть, она шептала молитвы богам и богиням со смиренными просьбами сохранить Мемнона живым и невредимым.

На следующий день Береника, поручив ей заботы о своих малышах, отправилась к Большому цирку, чтобы разузнать о Сатире и Мемноне.

Под вечер гречанка вернулась с радостным известием, что оба гладиатора остались в живых, повергнув своих врагов — правда, Мемнон при этом получил легкую рану в руку.

Домоправитель перед самым закатом солнца позволил девушкам навестить и поздравить победителей.

Вдвоем они помчались на Квиринал.

Мемнон вышел к Ювентине с окровавленной повязкой на левом плече и, отведя ее в сторону, сообщил, что, как он узнал от одного из рабов Аврелия, ланиста собирается в скором времени совершить поездку в Помпеи.

— Так что тебе предоставляется возможность съездить в Остию, — сказал александриец. — Надеюсь, ты не передумала? — испытующе глядя на нее, спросил он.

— Удастся ли мне уговорить домоправителя? — с легким вздохом произнесла Ювентина.