Кровавые Земли

 – Его ногти так глубоко вонзились в кожу головы, что я почувствовала, как по затылку потекла кровь. На глаза навернулись слезы боли, но я прикусила губу, стараясь сдержать крики. Он снова ударил дубинкой по моей спине.

– Прекрати! – выкрикнула Рози. – Прошу!

Кристоф застыл.

Черт. Черт. Черт.

– Что ты сказала? – Он отпустил меня и выпрямился в полный рост. Воздух завибрировал от напряжения, под моими ногами тикала бомба, и я не могла придумать ни одного действенного способа разрядить ситуацию. – Ты указываешь мне, что делать, гребаная сука? Думаешь, у тебя есть право голоса? – Ярость вырвалась из него, и он двинулся вперед с невероятной скоростью, какой человек не мог обладать. Он схватил Рози за волосы и с такой силой швырнул ее на пол, что послышался треск черепа. Рози вскрикнула, когда он потащил ее по бетону.

– Нет! – попыталась выкрикнуть я, прежде чем руки Йоски сжала мое горло. Звуки, которые он издавал, больше напоминали хрюканье разъяренной гориллы."

"Боги, а что, если они перенимали сущность фейри? Если таблетки были созданы на основе эссенции гориллы-перевертыша, могли ли они придать ему те же первобытные качества?

Я быстро оглядела помещение, в чертах лица замечая диких животных вместо солдат. Большая часть из них, внешне похожих на гиен или шимпанзе, были взбудоражены и визжали от предвкушения крови и смерти. Некоторые рыскали вокруг, точно львы, готовые в любой момент наброситься и разорвать на части.

Что, если эти таблетки превращали их в ужасное воплощение человека и перевертыша вместе взятых?

– Маркос запретил пока убивать Ковач, – услышала я крик охранника-фейри, но ни Кристоф, ни солдаты вооруженных сил людей не услышали его. Жажда крови звучала громче.

Кристоф снова ударил Рози головой об пол, и ее тело обмякло. Он разодрал на ней одежду, и искусственно воссозданные фейри пришли в неистовство.

Одичали.

– Нет! – закричала я, чувствуя, как энергия бурлит внутри, проносясь по всему телу. Когда Йоска пнул меня сапогом, я услышала треск своих ребер, и по коже пробежался холодок.

До моих ушей донесся рев, и сквозь свирепых охранников прорвалась какая-то фигура. Киллиан. Выражение его лица было холодное. Яростное. Даже с ошейником я чувствовала исходящий от него гнев, его магию, рвавшуюся наружу. Он выхватил дубинку у одного из солдат и бросился к нам, со свистом ударив Кристофа по виску.

Кровь, мозги и ошметки кожи брызнули мне в лицо и на пол.

Киллиан двигался и вращался, как самурай, в смертоносном и прекрасном танце, который заставил меня разглядеть под благородным титулом другого человека. Того, кто был обучен убивать, кто сражался с мастерством, не имеющим никакого отношение к аристократической крови.