Месть кровавого жнеца

Его захлестнули тоска и горечь, которых он не испытывал еще пять минут назад и которым неоткуда было взяться. Дом, конечно, производил угнетающее впечатление, и его история сама по себе могла опечалить, но это не могло стать причиной столь ярких эмоций. Когда они приблизились к чулану, к тоске и горечи прибавилось чувство утраты и отвращения. Последнее и вовсе сложно было понять, но Войтех знал одно: его интуиция против того, чтобы он спускался в подвал.

— Так, через такую дыру я точно не просочусь, — между тем заявил Ваня. — Надо люк открывать.

— Я пробовала, у меня не получилось. Он крепко сидит. А поддеть его нечем, — Саша оглянулась, как будто ждала, что за время ее отсутствия здесь мог волшебным образом появиться какой-нибудь подходящий инструмент. — Все или сгорело, или сгнило за двадцать лет. Но мы же можем пойти вдвоем? — она посмотрела на Войтеха, не замечая в темноте его бледный и болезненный вид. — И просто все сфотографируем, правда?

— Я боюсь, что через эту дыру с тобой могла бы пролезть разве только Лиля, — заметил Войтех, стараясь, чтобы это не прозвучало обиженно. — Я едва ли.

— Да что вы как маленькие? — удивился Ваня. — Айболит, ты правда думаешь, что если у тебя не получилось, то уже все, возможности нашей скромной компании исчерпаны?

С этими словами он опустился на колени у проломленного люка и, когда ему тоже не удалось его поднять, он просто выломал за каких-то пару минут оставшиеся прогнившие доски. Дыра стала гораздо больше, теперь и Ваня вполне мог в нее протиснуться.

— Такой вариант мне в голову не приходил, — пробормотала Саша, глядя на значительно увеличившееся в размерах отверстие.

— Это потому что ты ничего, тяжелее шприца, в своей жизни не поднимаешь, — хохотнул Ваня, залезая внутрь. — Так, кто ломал, тот и первый за интересностями, — заявил он, скрываясь в темноте подвала. Спустя одно мгновение они видели уже только огонек его фонаря где-то внизу.

— Что ж, я, пожалуй, побуду джентльменом и предложу пропустить даму вперед, — Войтех нервно усмехнулся. С каждой секундой ему становилось все больше не по себе. Из расширившегося провала на него ко всем остальным эмоциям вязким, тягучим потоком хлынул еще и страх. Страх был чужим, а потому и контролировать его, как обычно, ему не удавалось.

Саша с тревогой посмотрела на него. Обычно, когда нужно было пойти в потенциально опасное место, он не строил из себя джентльмена.

— Все в порядке? — спросила она, тем не менее спускаясь вниз, но продолжая смотреть на него в полутьме комнаты.

— Может быть, это тебе стоит остаться наверху, пока мы с Ваней все сфотографируем? — предложила она.