Месть кровавого жнеца

— Да у кого в доме может быть столько мятных конфет? И потом, посмотри на них, — Ваня аккуратно достал из мусорки конфетку и протянул Войтеху. — Это ж что-то копеечное, наверное, с советских времен выпускается. А Степан закидывался другими у нас на пикнике…

Войтех взял протянутую конфетку, и окончание речи Вани уже не услышал. Окружающая реальность померкла, звуки пропали, яркая вспышка на мгновение ослепила его, а потом сменилась довольно четким образом: мужская рука оставляла три или четыре такие конфетки на тумбочке или на столе — трудно было понять, к чему относится поверхность с потрескавшимся лаком. Секунду спустя он видел уже знакомую гостиную Степана, в которой на каждой свободной поверхности лежала горстка таких конфет. Сам Степан, шатаясь, остервенело смахивал конфеты в мусорное ведро. Остановился он лишь в тот момент, когда за окном промелькнула тень. В звенящей тишине видения впервые появился звук: он походил на скрежет металла по стеклу. Степан в видении метнулся к окну и закрыл его шторами. Потом Войтех увидел, как он запирает переднюю и заднюю двери на замок. А скрежет все повторялся, заполняя уши и заставляя морщиться.

Что-то болезненно сдавило плечо, и это вырвало его из видения. Оказалось, что плечо сжимает рука Вани, который таким образом не дает ему потерять равновесие. Видения всегда дезориентировали Войтеха, поэтому он редко мог самостоятельно удержаться на ногах.

— Да было бы за что, мне просто не улыбалось потом тащить тебя, немощного, на себе, — фыркнул Ваня и уже серьезнее поинтересовался: — И чем тебя на этот раз осенило?

— Пойдем-ка, обойдем дом снаружи, — вместо ответа предложил Войтех.

Высокие деревья и кустарники, рассаженные по периметру участка, позволили им осмотреть дом снаружи с минимальным риском быть замеченными кем-то из соседей. Ваня не знал, что они ищут, а вот Войтех сразу нашел под окнами следы мужских сапог и собачьих лап.

— Он что, вокруг дома ходил? — удивился Ваня. — Жнец этот…

— Именно, — кивнул Войтех. — И скребся в окна острием серпа.

— Ерунда какая-то. Если он хотел его убить, то чего не вошел?

— Потому что Степан запер все двери изнутри.

— Но утром они были открыты.

— Это и странно, — пробормотал Войтех, фотографируя следы. — Мне кажется, что Степан не стал бы их отпирать. Если вообще проснулся после того, как мы ушли. Он был до ужаса напуган. И когда услышал, что кто-то бродит вокруг, все запер. А утром дверь оказалась открытой. Какой вывод из этого следует?

— Он впустил кого-то, кому доверял, но тот его убил?

— Или он впустил кого-то, кому доверял, а потом умер сам. И его гость почему-то никого не позвал на помощь, а просто ушел.

— Бессмыслица какая-то.