Кровавое эхо

Над пластиковой застежкой виднелся полукруг лба, сзади из-под козырька торчали волосы, точно такие же, как у Элли. От него пахло по́том и пивом.

– Это ты, – сказал он, взглянув на Кармен, и сразу отвернулся.

– Бобби, – проговорила она.

И тут он увидел Ричера.

– А кто твой дружок?

– Его зовут Ричер. Он ищет работу.

– Ладно, заходите, – сказал он, немного подумав. – Оба. И дверь закройте. Жарко.

Он повернулся в сумрак дома, и Ричер увидел букву «Т» на кепке. «„Техасские рейнджеры“, – подумал он. – Хороший клуб, но не слишком». Кармен следовала за Бобби в трех шагах, словно гостья войдя в дом, где она прожила семь лет. Ричер шел за ней.

– Брат Слупа, – прошептала она.

Ричер кивнул. В коридоре было темно, но он сумел разглядеть, что и внутри все выкрашено в красный цвет – деревянные стены, полы и потолок. В большинстве мест краска почти стерлась или вовсе исчезла, остались лишь ее следы, похожие на пятна. Где-то в доме медленно, с тихим гудением и скрежетом работал древний кондиционер, освежая воздух всего на пару градусов. Его мирное жужжание напоминало тиканье часов. Коридор был размером с номер мотеля и заставлен дорогой, но старой мебелью, словно в семье несколько десятилетий назад закончились деньги. Или их было так много, что удовольствие, которое получаешь, когда их тратишь, давным-давно потеряло свою остроту. На одной стене Ричер успел заметить громадное зеркало в роскошной раме, выкрашенной красной краской. Напротив него имелась стойка с шестью охотничьими ружьями. Она отражалась в зеркале, создавая впечатление, будто весь коридор заполнен ружьями.

– Чего хотел шериф? – спросила Кармен.

– Зайди сначала внутрь, – ответил Бобби.

«Мы уже внутри», – подумал Ричер, но вскоре понял, что тот имел в виду гостиную, большую красную комнату в задней части дома. Когда-то здесь, судя по всему, была кухня, впоследствии переделанная. Через проем в старой стене дома гостиная соединялась с новой кухней, пристроенной лет пятьдесят назад. Здесь, как и везде, виднелись пятна старой, облезшей краски на стенах и мебели. Вокруг большого стола, какие нередко увидишь в фермерских домах, стояло восемь стульев из простой сосны, когда-то выкрашенных в красный цвет, но побелевших в тех местах, где их касались тела людей.

На одном из них сидела женщина за пятьдесят. Из тех, что продолжают одеваться так, как одевались прежде, забыв о своем возрасте. Она была в обтягивающих джинсах с ремнем и блузке с бахромой. Волосы ярко-рыжего цвета убраны в молодежную прическу, открывающую лицо. Она выглядела как двадцатилетняя девушка, слишком рано постаревшая из-за какой-то редкой болезни. Или потрясения. Наверное, шериф усадил ее за стол и сообщил неприятную новость.