Кровавая луна (ЛП)

Он вышел в холл, где телохранитель, расставив широко ноги, указывал на видеоэкран. Там отображался молодой человек, смотревший на уличную камеру над входной дверью. Рё покачал отрицательно головой.

— Я попрошу его уйти, — сказал телохранитель.

Рё посмотрел на экран. Кажется, он видел это парня, просто очень давно. Он казался его давним знакомым, которого стоит забыть, не будоража воспоминания. Но сейчас, когда он стоял там, мог ли это быть...

— Подожди, — сказал Рё и протянул руку.

Телохранитель дал ему трубку.

— Вернись внутрь, — сказал Рё.

Телохранитель на мгновение поколебался, прежде чем сделать то, что ему было приказано.

— Кто ты и чего хочешь? — сказал Рё в трубку домофона. Это прозвучало более грубо, чем он предполагал.

— Привет, папа. Это твой пасынок. Я просто хотел поговорить с тобой.

Рё перевёл дыхание. Не было никаких сомнений. Тот мальчик из его снов, страх из множества кошмаров о том, что та история станет всем известной. Нет, это был уже не мальчик, но это был точно он. После всех этих лет. Разговаривать? Это не предвещало ничего хорошо.

— Я немного занят, — сказал Рё. — Тебе следовало позвонить заранее."

"— Я знаю, — сказал мужчина в камеру. — Я не планировал встречаться, я только сегодня решил. Видишь ли, я уезжаю завтра надолго, и я не знаю, когда вернусь. Я не хочу уходить с нерешёнными делами, пап. Пришло время прощения. Я должен увидеть тебя в последний раз, лицом к лицу, чтобы снять груз с моей груди. Я думаю, это будет хорошо для нас обоих. Это займёт несколько минут, и мы оба пожалеем, если не сделаем этого, я в этом уверен.

Рё прислушался. Он не слышал этого глубокого голоса раньше, ни тогда, ни недавно. Судя по тому, что он помнил о тех последних днях, проведённых в доме в Гаустаде, голос мальчика только начал ломаться. Конечно, ему приходила в голову мысль, что он может однажды появиться и создать ему проблемы. Это было бы слово одного человека против слова другого, и единственный человек, который мог бы подтвердить, что имело место, так называемое, сексуальное насилие, погиб в пожаре. Но даже просто обвинение нанесёт ущерб его репутации, если это выйдет наружу. Пятно на репутации, люди в этой стране так презрительно относятся к этому. Потому что Норвегия была страной, где такие понятия, как семейная честь, была размыта социальной, чёрт побери, демократией, потому что государство стало семьёй для большинства людей, и обычные люди отчитываются теперь перед такими же, как они, рядовыми гражданами, перед серой массой социал-демократии, которой так не хватает традиций. Другое дело, если тебя зовут Рё, но обычный гражданин это никогда не поймёт. Не поймёт, что ты скорее покончишь с собой, чем вываляешь репутацию семьи в грязи. Так что он должен сделать? Он должен был решить.