Кровавая плаха

Он был несколько выпивши и по этой причине находился в куражном настроении: хвалился своим богатством, доставал портмоне, набитое крупными ассигнациями. «Озолочу, неземная красота! — страстно шептал чиновник. — Сделаю подарок!» Деньги эти были казенными, а обещания ложными.

Сонька решила случая не упускать. Она томно посмотрела на страстного чиновника:

— С таким щедрым человеком интересно выпить шампанское в номере. Приходите минут через десять ко мне в «люкс», это на втором этаже, справа от лестницы. Только, умоляю, сохраните мою честь: пройдите незаметно! Чтоб ни одна душа вас не видела.

— Не сомневайтесь! — захлебнулся от волнения чиновник.

Сонька взглянула на часы: до отхода поезда оставалось чуть более часа. «Тем лучше!» — решила она. Первой поднялась к себе, приготовила бокалы, насыпав гостю снотворный порошок. Тот явился чуть смущенный, но переполненный радостью. Выпили шампанского. Чиновник полез было обниматься, как сон его сморил. Сонька опустошила портмоне и затем спустилась к портье, оплатила номер еще за сутки. После этого села на извозчика и за три минуты до отхода поезда вошла в вагон.

Теперь ее занимали две мысли: успеет ли чиновник очухаться прежде, чем она прибудет в Москву? Если он все же заявит в полицию, то ее могут арестовать прямо в поезде. Какому-то дураку пришло в голову изобрести телеграф!

И второе: сядет ли на поезд Динкевич? А если сядет, то хорошо ли справились со своей задачей Хуня, Михель и те, кого они завербуют для этого дела в Москве?

…Поезд начал притормаживать. Приближались к Клину, с которым у нашей дамы были связаны воспоминания бурной юности.

Много лет назад Сонька начинала свою карьеру скромно — она была воровкой «на доверии» в вагонах 3-го класса. Народ кругом простой, пожива невелика: бабы с плачущими детишками, мужики с мешками. Среди этой серой массы однажды Сонька разглядела молодого красивого юнкера.

Фуражка с кокардой, ментики, пуговицы золотом блестят, а у сапог новенький фибровый чемодан стоит. Естественно, что у Соньки возник к этому юнкеру большой интерес. Подошла она к юнкеру, вежливо поклонилась:

— Господин полковник, здесь место не занято? Я не помешаю?

— Милости прошу! Позвольте вашу поклажу на крючок повешу. Только должен сказать, что я еще не полковник и вряд ли им теперь буду.

Сели рядышком, разговорились. Юнкеру явно понравилась девушка. Говорит он с ней просто и откровенно:

— Еду я из Санкт-Петербурга в Москву по служебному делу — поступать в Иркутский пехотный полк. Но… давно мечтаю стать артистом. Друг нашей семьи — сам Островский. Так вот, Александр Николаевич говорит: «Миша, у тебя большие задатки, поступай на сцену!»

Сонька захлопала в ладошки:

— Как это благородно — представлять на театре.