Кровавая плаха

Вот он, дурак, и решил, что воровство разоблачили. Побежал к себе в комнату, закрыл дверь и повесился.

— Камердинер?! Нет, этого не может быть!

Опять генерал осерчал, ногами затопал:

— Как это «не может быть», когда в посольском доме свежий покойник!

— Он производил такое благоприятное впечатление, так, казалось, искренне переживал кражу, что на него подумать было невозможно.

— Ты, Путилин, опытный сыщик. Ты отлично знаешь, что случаи создают воров. Иной сам по себе и не думал о воровстве, но прельстился вещью, плохо лежащей. Так было и на этот раз. Камердинер по каким-то делам уезжал в Париж, вернулся — в буфете дорогой сервиз лежит, никто им не пользуется. Вот он и соблазнился, довольно неумело подделался под кражу с улицы. Ты ведь сразу догадался, что украл кто-то из прислуги.

— Но куда камердинер дел сервиз? Ведь мы точно узнали, что ни один покупатель краденого сервиза не приобретал!

— Покойный оставил предсмертную записку, мне ее герцог любезно показал. Камердинер раскаялся в своем грехе, пишет, что ему и деньги-то были не нужны, что за бесценок продал уворованное англичанину Леону Бурку, остановившемуся в доме Штакельберга по Косому Дементьевскому переулку. Герцог тут же послал к англичанину полицейских из охраны, и тот без запирательств сервиз вернул.

— Так у герцога теперь два сервиза? — простонал Путилин.

— Наконец-то дошло до тебя! Я-то, Путилин, думал, что ты умный, а ты, право, совсем дурак. В том-то и загвоздка, что два одинаковых сервиза, зачем пугал покойного? А сегодня утром герцог рассказал об этом Николаю Павловичу. Что теперь о полиции Государь будет думать?

— А он своими глазами видел оба сервиза?

— Пока нет! Герцог с супругой и советниками сейчас отбывают на охоту. Кстати, посла пригласил наследник-цесаревич.

Глаза Путилина хитро блеснули, он весело проговорил:

— Ваше превосходительство, посол ошибся. У него нет двух сервизов.

Галахов погрозил перстом, но улыбнулся:

— Я тоже так думаю. Только смотр-ри, без скандала, работай чисто! Можешь идти!

Мимо окон канцелярии проследовала кавалькада — цесаревич с послом отбыли на охоту — на три дня.

Пришла пора вновь отличиться друзьям-полицейским!

Путилин объяснил ситуацию Шерстобитову. Тот хлопнул его по плечу:

— Я для тебя незаменимый друг! На Апраксином рынке у меня есть знакомец, который ливреи шьет для посольской прислуги. Фамилия у него Пьянов. Прекрасный такой человек, жизнерадостный. Айда к нему!

Явились к Пьянову в мастерскую. Тот обрадовался, зовет чай пить.

— У меня от воды голова кружится, — отвечает Шерстобитов. — Лучше ответь, Степан Алексеевич, когда у тебя день рождения?

— На день моего святого — Стефана, то бишь второго декабря.