Кровавая плаха

Конторщик обрадовался:

— Как же, такой у нас в списках значится: «Фортунатов Николай Абросимович, 1888-го года рождения, уроженец деревни Салтыковка Московской губернии…»

В тот же вечер отряд полицейских, возглавляемый самим Кошко, прибыл в Салтыковку. Родители Фортунатова встретили гостей с явной злобой, ответив: «Колька здеся давно не был. Почитай, цельный год». Но произвели обыск и нашли платья купчихи Яковлевой из Коломны, серебряный портсигар Белостоцкого и многое другое.

Родителей за укрывательство арестовали. В камеру к старухе была посажена ловкая «наседка» — агент Кошко. При ее «освобождении» после совместного недельного сидения в камере старуха приказала:

— Ты, милка, топай в Марьину Рощу. Там возле Лазаревского кладбища хибарка приютилась, крыша у ей еще съехала малость. Там живет Танька-Лошадь — красавица-девка! Это моего Кольки полюбовница. Ты скажи ей, пусть притащит жратвы.

Агент все в точности исполнила. Старуха получила от Таньки сала и сахара, а полицейские после трех дней слежки схватили Кольку в объятиях Таньки-Лошади. Фортунатов ни в чем не признавался.

— Вещи убитых нашли? А коли я их на Сушке купил? Чего пристали?! Прокурору буду жалиться. Безвинного мучают! Ироды!

— Но ведь ты фельдшеру дал купон, который находился в портфеле убитого Белостоцкого!

— Знать не знаю! Мне его в какой-то лавке сунули.

Тогда Кошко попросил Белостоцкого-младшего опознать убийцу.

Белостоцкий находился в кабинете Кошко, когда туда доставили. задержанного. Пострадавший посмотрел на преступника и, ничего не сказав, удалился в соседнюю комнату. К нему вышел Кошко.

— У меня нет твердой уверенности! — признался потерпевший.

— Хорошо, стойте возле дверей и внимательно слушайте!

Кошко кое-что придумал. Он шепнул несколько слов надзирателю. Они оба вернулись в кабинет. Кошко сел за стол, а надзиратель тихо встал за спиной Фортунатова. Колька был поглощен допросом, когда надзиратель с силой ткнул его пальцем в бок.

— Ох, черти! — взвизгнул Колька.

При этом крике в кабинет влетел Белостоикий-младший:

— Это он! Сомнений никаких. Ах, убийца проклятый! — И он с кулаками ринулся на Кольку.

Колька был уверен, что его жертва давно на том свете. Он трясся от страха, лепетал:

— Да я что? Я ничего! Они сами меня ранили…

Кошко понял: пришел наконец благоприятный момент — и сейчас Колька, видимо, смертельно боявшийся главаря, все расскажет.

И действительно, он рухнул на колени:

— Простите, все — как на духу… покаюсь…

И далее последовали страшные подробности.

Колька, всхлипывая, размазывая сопли по морде, назвал адреса сообщников и добавил:

— Теперь Сашка-Семинарист меня убьет.

Этот Сашка и был главарем шайки. Он был единственным, чей адрес Колька не знал.