Кровавая плаха

Скажите, умоляю, как здоровье вашего сыночка? Прошлый раз ему было очень худо.

Доктор Буцке печально покачал головой:

— Это просто счастье, что вы, Владимир Семенович, — доктор посмотрел на мужа Клеопатры, — вовремя позвали меня. У него и впрямь состояние было крайне тяжелое. Он метался, имел блуждающий взор и сильные позывы на рвоту. От Кости разило камфарой. Ни в коем случае нельзя давать детям это средство.

Клеопатра в отчаянии прижала руки к груди:

— Да не давали мы Косте камфары, я уже говорила вам! Это лекарство мы даже в доме не держим. — Любящая мать смахнула с глаз слезы. — Мы так с мужем страдали! Если что-нибудь случилось бы с нашим мальчиком, с нашим ангелочком, мы не пережили бы такого удара! — Клеопатра тяжело вздохнула, перевела дыхание и произнесла: — Впрочем, друзья, хватит на сегодня о плохом. Милости прошу к столу! Чем богаты, тем и рады.

Ротмистр обратился к Янкелю:

— А где ваша милая супруга? Почему вы сегодня один?

— Так на следующей неделе у нас Пасха! Лия начала готовиться к ней. Надо хорошо встретить большой праздник, согласно закону наших предков.

…Гости размещались за столом, и никто не обратил на эти слова особого внимания. О них вспомнили неделю спустя. В день еврейской Пасхи в доме ротмистра стряслась непоправимая беда.

Все последние дни стояла непогода. С неба валил мокрый тяжелый снег, дороги стали непролазными. Но в канун еврейской Пасхи, пришедшейся на 25 марта, западный ветер сменился на северный. Ударил морозец, сковал колчи дорог.

Шкляревский, позавтракав, принялся за газеты. Вдруг за окном послышался неясный, с каждым мгновением усиливающийся говор. На крыльце застучали торопливые шаги, дверь распахнулась, и в комнату ввалился Шпилькин — тенор и пристав. За ним, постаревшая лет на десять, двигалась с зареванным лицом Клеопатра. Шатаясь, она сделала два шага и тяжело рухнула в ноги Шкляревскому:

— Ой, погибель моя пришла! Моего ненаглядного Костеньку, мое солнышко ясное, злодеи убили!..

Следователь недоуменно отшатнулся:

— Как убили? Кто убил?

Шпилькин зачем-то вдруг вытянулся по-военному:

— Позвольте доложить! Убийство ребенка жидами. Ритуал такой. Для ихней Пасхи. Помните Александр Андреевич, Янкель прошлой субботой на вечере у Клеопатры Митрофановны грозил: «Отпразднуем согласно закону предков!» Вот, отродье, и празднуют!

Шкляревский попросил:

— Я ничего не понимаю, расскажите, пожалуйста, по порядку. Да и вы, Клеопатра Митрофановна, подымитесь с пола, садитесь в это кресло. Вот вам вода, попейте, успокойтесь.