Кровавая плаха

…К вечеру Николай вернулся домой, побывав у родственников и покатав сына по улицам Петербурга.

За ужином Валентина сидела тихо, время от времени бросая на мужа виноватые взгляды. Федор Морозов сказал, что днем была у них Фекла Егоровна, которой успели сообщить о фортелях дочери. Та отхлестала чадо по щекам и шибко ругалась, говорила, что если Николай ее из дома выгонит, то и она, Фекла, ее к себе не пустит.

Валентина за столом не выпила и рюмочки.

Николай несколько повеселел, внутренне оттаял. Он думал: «Ведь двое детишек у нас, пора Валюшке и остепениться. Господи, за что я ее так люблю! Ведь когда уезжал в Любань, места себе не мог найти. Почто связалась с этим гнусным дворником? Пусть исправится, все забуду, любые прихоти стану исполнять!»

…Дом уже спал. Николай задержался у себя в кабинете, занимаясь с расходно-приходными книгами. Часы пробили двенадцать раз.

Николай устало потянулся. Подумал: «Пора спать! Валюшка небось заждалась. Надо помириться… хотя бы ради сыновей, такие славные они растут. Ольга Козлова яблочки моченые мне принесла, возьму в спальню, угощу супружницу. И ножичек, разрезать яблоко, чтоб кушать способней Валентине было».

С трепещущим сердцем от сладостного ожидания свидания с любимой женой Николай вошел в спальню. В нос шибануло табачным дымом. Валентина, лежа на высоко взбитых подушках, пила прямо из графина яблочное вино и курила папиросу.

Николай укоризненно сказал:

— Ну что же, ты опять за свое? Ведь дым к детям в спальню идет, да и я не люблю им дышать.

Валентина грубо расхохоталась:

— А мне так наплевать, чего ты любишь, чего нет. — Она была изрядно пьяна, язык заплетался. — Иди спать к Федьке, а я Ваську Ладугина позову. Он мужик покрепче тебя будет.

Бросилась кровь в голову Николаю. Он схватил с тарелки, которую держал в руках, десертный серебряный нож и кинулся на ухмыляющуюся Валентину. Со всей силой ударил ее в раскрытую грудь.

Он сел на край широкой кровати и сухими глазами смотрел на рану против сердца. Кровь бежала ровной сильной струйкой, все более окрашивая подушки, одеяла, простыню.

Николай пошел в соседнюю комнату. Дети, разметавшись в своих постельках, крепко спали.

— Прощайте, маленькие! У вас нет теперь ни матери, ни отца. — Он не выдержал, разрыдался. Чуть успокоившись, он увидал на полу чулочек младшего, поднял его, прижался к нему губами.

…Он ушел из дома спокойным и тихим. Когда несколько спустя Николая Кашина сюда ввела полиция, то дом продолжал спать. Об убийстве еще никто не знал. Тело Валентины уже холодело.

13 сентября 1901 года дело об убийстве Н. И. Кашиным своей жены слушалось Петербургским окружным судом. Обвиняемого защищал знаменитый Н. П. Карабчевский. Пять месяцев и восемь дней, проведенных в тюремной камере, сильно переменили Николая.