Кровавая кулиса

 – В данный момент в аллее и у трамвайных путей работают с десяток участковых и патрульных. Они знают свое дело и не остановятся, пока не добьются положительного результата. Так что лучше сам скажи: что было в сумке?

– Да как же они смогут найти сумку, если ее не было? – издевался Сутихин. – А если и найдут, чем докажешь, что она моя? Опростоволосились вы, гражданин начальник, нечего вам предъявить Гошику.

– Тогда зачем ты бежал?

– На трамвай спешил, – усмехаясь, заявил Сутихин. – Трамваи по расписанию ходят, я на часы взглянул и понял, что прогулочным шагом мне не поспеть. Вот и побежал. А какого хрена вы за мной побежали, я без понятия.

– Мы еще не осмотрели твою квартиру, Сутихин. Уверен, там есть за что зацепиться. Кстати, мы можем задержать тебя на двое суток и без сумки, – сменил направление допроса Урядов.

– На каком основании? – Сутихин продолжал улыбаться. – Нет у вас такого права – людей без основания в камеру пихать.

– Основания у нас найдутся, Сутихин. Думаешь, мы случайно у твоего подъезда оказались как раз в тот момент, когда ты решил из дома удрать? Про убийство во втором подъезде слыхал?

– Убийство? Ты что, начальник, мокруху честному вору пришить задумал? – Веселость с Сутихина слетела в один миг. – Я сорок лет домушник, а мокрухи за мной никогда не числилось!

– Раньше не числилось, – сделав ударение на слове «раньше», произнес Урядов. – Жизнь, она штука сложная, Сутихин. Раз в год и палка стреляет.

– Про палку ты дуракам рассказывай, а я честный вор, мокрухи за мной нет, – стоял на своем Сутихин.

– Не хочешь узнать, кого убили? – задал вопрос Урядов.

– Мне без разницы, хоть папу римского, – хмыкнул Сутихин.

– До папы римского твои руки не добрались, слишком коротки, а вот с беспомощной актрисой ты расправился без жалости.

Урядов внимательно следил за реакцией Сутихина. Он ожидал чего угодно: насмешки, сальных шуточек, равнодушия, но только не того, что произошло. Сутихин вскинул голову и во все глаза уставился на оперативника.

– Врешь! Врешь, падла! – прошипел он. – Никто не тронет Марусю, все знают, что за это…

Сутихин осекся, поняв, что чуть не проговорился, что равносильно сотрудничеству с милицией, а это, как известно, недопустимо в воровской среде. После этого он замкнулся, и Урядов понял, что больше от Сутихина не услышит ни слова. Он вызвал наряд и отправил Сутихина в камеру, после чего вместе с Деевым отправился к тому на квартиру.

В доме Сутихина им не удалось найти никаких доказательств его причастности к убийству актрисы. Впрочем, Урядов не слишком на это надеялся. Последние слова Сутихина лучше любого алиби свидетельствовали о том, что к убийству актрисы он не имеет никакого отношения.