Кровавая кулиса

Вам придется проехать в отделение милиции.

– Преступление? Быть этого не может! Какое еще преступление? Хотите сказать, кого-то ограбили, а я подхожу по приметам?

– Почему вы заговорили об ограблении? – зацепился за слово Урядов.

– Не думаете же вы, что я мог кого-то избить? – Гуляев даже фыркнул. – Посмотрите на мои руки, они в жизни ничего тяжелее кисти не держали, какие уж тут побоища! Машину я не вожу, да и нет у меня машины, значит, дело не в наезде на пешехода. Воровать в магазине? Для этого у меня слишком запоминающаяся внешность. Будь я вором, продавцы описали бы мою внешность черта в черту, и у вас не возникло бы сомнений в моей причастности к преступлению. Так что остается ограбление. Его совершают в масках, так ведь? Из всех примет свидетели могут запомнить лишь рост, телосложение и цвет волос, поэтому в процессе поиска виновного легко ошибиться.

– Речь идет не об ограблении, – произнес Урядов, невольно восхищаясь точностью выкладок художника.

– Тогда о чем идет речь? Я требую ответа, – заявил Гуляев.

– Об убийстве, – коротко произнес Урядов, решив действовать открыто.

– Об убийстве? Об убийстве?! – голос Гуляева сорвался на крик. – Вы в своем уме? Я и убийство? Да это практически слова-антонимы! Это несовместимые понятия!

– Спокойнее, гражданин Гуляев, – прикрикнул Урядов. – Если вы невиновны, вам нечего бояться. Сейчас мы произведем осмотр помещения, а затем вы поедете с нами.

– И кого же я убил? – Гуляеву вдруг стало весело. – Нет, мне просто интересно, кого я мог убить и за что? Молочницу, за то, что она пропустила день доставки сливок? Киоскера из газетного киоска за углом, за то, что продал последний экземпляр газеты «Московский комсомолец»? Собачника из соседнего парка, за то, что водит своего бульдога без намордника и позволяет ему гадить на пешеходной дорожке? Скажите, кого я убил?

– Вашу жену, – фразу Урядов произнес намеренно тихо, намереваясь проверить реакцию Гуляева.

– Кого? Я не расслышал, – повторил вопрос Гуляев.

– Вашу жену, – на этот раз фраза прозвучала громче.

– Жену? Вы сказали жену? Вот уж действительно… – Не договорив фразу, Гуляев громко, от души рассмеялся.

– Вам весело? – Урядов смотрел на художника и никак не мог для себя определить: то ли Гуляев хороший актер, то ли действительно непричастен к убийству Полянской.

– Разумеется, мне весело, – выдал Гуляев сквозь смех. – Я убил жену! Смех да и только! Я убил жену, а жены-то у меня и нет!

И он снова рассмеялся. Урядов с минуту ждал, когда Гуляев затихнет, затем, не повышая голоса, произнес:

– Сейчас нет, но ведь была же.

Эта фраза подействовала на Гуляева, как ведро ледяной воды, внезапно опрокинутое на голову. Он подавился собственным смехом, побледнел и теперь смотрел на Урядова с ужасом.