Кровавая кулиса

– Благодарю за сотрудничество, Виолетта Игоревна, но дальше я сам, – заявил Деев и красноречиво посмотрел на коменданта.

– Что значит «сам»? – изумилась Виолетта Игоревна. – Преснова проживает на территории моего общежития, значит, я несу за нее моральную ответственность. Я должна знать, что привело в наши стены представителя власти!

– Узнаете в свое время, – произнес Деев. – В данный момент в вашей помощи я не нуждаюсь.

– Зато я нуждаюсь в объяснениях! – Виолетта Игоревна гневно двинула бровями. – Я остаюсь, и точка!

– Не думаю, что вам нужны неприятности. Руководство института вряд ли одобрит ваше поведение, – мягко проговорил Деев. – Препятствие следствию и все такое…

Комендант с минуту смотрела прямо в глаза Дееву, решая для себя, насколько далеко она может зайти, не опасаясь последствий, но в конце концов уступила. Явно разочарованная тем, что не может присутствовать при беседе милиционера со студенткой, она вышла из комнаты и, не оглядываясь, пошла по коридору.

Капитан Урядов стоял в пятидесяти метрах от входа в мастерскую художника Гуляева и задумчиво смотрел на вывеску, прибитую к входной двери. Вывеска гласила: «Мастерская художника Гуляева, вход свободный». После того как Марианна Полянская выгнала неверного мужа, Гуляев так и не смог решить квартирный вопрос и переехал в собственную мастерскую, которую арендовал у частного лица. Почтальонша оказалась весьма ценным источником информации. По ее наводке Урядову удалось связаться с людьми из Союза вольных художников, они-то и сообщили капитану, где искать Гуляева.

Идея майора Котенко Урядову не нравилась. Идти неподготовленным к основному подозреваемому и пытаться взять его «на испуг» хороша лишь тогда, когда главное действующее лицо твердо уверено, что иного пути нет, а Урядов такой уверенности не чувствовал. Мысль о том, что Гуляев настолько глуп, что явился в дом, где прожил долгие годы и где его знает каждая собака, чтобы не просто украсть драгоценности бывшей жены, но убить ее особо жестоким образом, не вязалась с портретом, который вырисовывался со слов людей, близко знакомых с Гуляевым.

Да, он не слишком ценил брачные узы, не любил заниматься домашними делами, не дарил актрисе дорогих подарков и беззастенчиво пользовался благами, которые предоставляла ему семейная жизнь, но разве это преступление? С юридической точки зрения – нет, а моральный аспект к делу не пришьешь. За все время совместной жизни Гуляев ни разу не ударил жену, не повысил на нее голос, по крайней мере при свидетелях. Он не устраивал попоек и пьяных скандалов, не водил в дом посторонних и вообще не заводил сомнительных знакомств. А что до интрижки, так в среде художников и актеров, так называемой богемы, подобное поведение не редкость.