Кровавая кулиса

Вы – единственная свидетельница. Стоит вам дать показания в суде, и обидчики вашей тетки надолго окажутся за решеткой. Но для этого нужно составить фоторобот, а затем выступить в суде.

– Я этого не сделаю, – Лиза замотала головой. – Нет, я не могу это сделать.

– Но почему? Вы же хотите, чтобы они получили по заслугам? – недоумевал Урядов.

– Хочу, но еще больше я хочу жить, не оглядываясь на прошлое. Ходить по улицам и не бояться, что сзади ко мне подкрадется один из тех, кто убил мою тетю, и вонзит мне нож в спину. Я хочу жить, понимаете? Хочу жить! Разве это так плохо?

– Успокойтесь, Лиза, вам не придется всю жизнь бояться. Мы вас защитим, – снова начал Урядов, но Деев его перебил:

– Если вы не можете свидетельствовать в суде, никто вас не заставит. Мы найдем другой способ засадить преступников за решетку, – решительно сказал он. – А портрет? В этой комнате находится отличный художник, почему бы ему не написать портрет преступника, которого вы видели? Гражданин Гуляев, вам ведь это по силам?

– Спрашиваете! Я работаю грифелем с пятилетнего возраста. Ваш портрет в черно-белых тонах я напишу с закрытыми глазами, – не без доли хвастовства заявил Гуляев.

– Вот и отлично. Ты ведь не возражаешь, Влад? – вопрос Деева был адресован товарищу.

– Если другого выхода нет, придется попробовать, – вынужден был согласиться Урядов. – Вениамин Дмитриевич, у вас с собой есть бумага и карандаш?

– Материалы для работы у меня всегда с собой, – ответил Гуляев. – Лиза, давай переберемся в комнату со столом и приступим к работе.

Гуляев и Лиза устроились в соседней комнате и начали работу над портретом преступника. Вначале Урядов и Деев наблюдали за их работой, но художник и правда знал свое дело, поэтому оперативники вернулись в соседнюю комнату, чтобы обсудить дальнейший план действий. Разговор начал Урядов, он был зол на товарища из-за его самонадеянных обещаний девушке, но выяснять отношения сейчас, когда за стеной находились посторонние, считал неуместным.

– Каким образом ты собираешься обойтись без показаний Пресновой? – спросил он.

– Не знаю, – честно признался Деев. – Что-нибудь придумаем.

– Придумаем? Весело.

– Влад, я понимаю, что поступил неправильно, – начал Деев, – но ты и сам видишь, в каком состоянии Лиза.

– Не будем сейчас об этом, – остановил его Урядов. – Ты сказал то, что хотел сказать, и на этом все. Будем решать насущные проблемы, а лирику оставь при себе, хорошо?

– Злишься? – Деев не мог оставить тему, так как чувствовал себя виноватым. Еще ни разу за время службы он не ставил интересы свидетеля выше, чем интересы следствия, и теперь не знал, как исправить положение.

– Я же сказал – не сейчас, – оборвал его Урядов и сразу перешел к делу.