Кровавая кулиса

Лиза рассказала, что тетка переписала на нее квартиру, несмотря на то что Лиза об этом не просила.

– Нет, я не хотела отказываться от жилплощади в Москве, – честно призналась Лиза, – но и не желала, чтобы Марианна думала, что я сблизилась с ней только ради квадратных метров. Это не так! Я искренне привязалась к тетке, она была замечательная: умная, веселая, талантливая. Только ухаживать за собой не умела, но это не беда, с этим вопросом я справлялась. Да, у нас случались размолвки, потому что я видела, что ей нужна помощь. Она нуждалась в человеке, который жил бы с ней постоянно. Не пару раз приехать, чтобы убраться или приготовить нормальную горячую еду, а постоянно. Когда она репетировала, то обо всем забывала. Могла забыть поесть или выпить таблетки от повышенного давления. Могла забыть закрыть кран с водой или поставить чайник на плиту и вспомнить об этом только тогда, когда по всей квартире расползется дым. Это не слабоумие, просто рассеянность занятого человека, но ведь она могла от этого пострадать!

– Вы хотели переехать к Полянской? – догадался Урядов.

– Да, хотела. Но она противилась. – Лиза нахмурилась, вспомнив последнюю ссору с теткой. – Она не хотела обременять себя, не желала делить кров с кем-то, даже со мной. Но я не могла отступить, потому что беспокоилась за нее.

– Да. Незадолго до ее… – Лиза запнулась, всхлипнула, но взяла себя в руки и продолжила. – Но мы помирились, и после этого стали даже ближе друг другу. Она сказала, что у меня талант к актерскому делу и начала давать мне уроки актерского мастерства. С той ссоры я приезжала к ней каждый день, и мы занимались по нескольку часов.

– В тот день вы тоже приезжали? – Урядов постарался скрыть волнение.

– Да, в тот день я была у тетки, – еле слышно проговорила Лиза. – Я была у нее.

– Я приехала без четверти двенадцать. Марианна только закончила читать письма от поклонников. К ней приходила почтальон, Антонина Егоровна, она и принесла письма. Антонина Егоровна ее чем-то расстроила, потому что она не захотела говорить о ней. И о письмах не захотела говорить, хотя обычно она рассказывала о том, что в них написано, а иногда давала мне их читать.

– Но в этот день вы не читали, – подсказал Урядов, увидев, что девушка не может подобрать слова, чтобы продолжить. – Вы сразу приступили к репетиции?

– Нет, репетировать она тоже не хотела, – теперь Лиза говорила еле слышно и, казалось, каждое слово дается ей с великим трудом. – Она сказала, что мы не будем репетировать. Сказала, что вместо репетиции она покажет мне Москву. Такую, какой она ее любит.

– Вы собирались на прогулку? – задал новый вопрос капитан.

– Да, мы должны были пойти на прогулку, – подтвердила Лиза и снова заплакала.