Звездная Кровь. Лед-Кузнец (СИ)

Но если представить, что это правда… что же это за Червь? Давай сочтем черных тварей.

— Давай, — после небольшого раздумья рядом с владыкой встала рабыня. Из-за уязвимости многие отвергали эту фигуру, считая ее бесполезной, но особая способность рабыни часто приносила неожиданную награду.

— Известно было девять имен, и новых не называли. Я вырвал сердце у Мерзости. Хозяйка и Ультиматум одолели Пожирателя, а Энзим сгинул в Глубинной Битве. С Тенекрутом покончили небо-стражи Истинных, а алчущую парочку в глубинах добили звезды из Храмов Червебоя. Кто остается?

— Тиран и Шелест. Тело первого разрушило войско Буревестников, вместе с октагоном, — продолжил Белый Дьявол, заполняя противоположный фланг: там встали герой, призрак и корабль. — Та великая битва не обошла стороной и Тысячу… А вот Шелест… я слышал, что с ним покончила Вечность. Говорят, сам Странник снизошел с Небесного Трона, чтобы прервать его шепот.

— Легенды не лгут, хоть и не открывают всей правды, — кивнул Ледяной Кузнец. — Но мы вспомнили восьмерых. Помнишь ли ты девятое имя?

— Гибель. Тот, что угодил в Ловушку. Его изнутри испепелило искусственное Игг-Солнце Наблюдателя.

— Значит, не до конца, — сказал Ледяной Кузнец. — Наблюдатель получил лишь черный пепел…

— Гибель был воплощением смерти и разрушения. Сколько Кругов он погубил, прежде чем попал в Ловушку? Если это он… и если он залечит раны, то Единству придется вспомнить времена Великой Охоты.

— Небесная дичь редка, — равнодушно ответил Ледяной Кузнец, вновь погружая взор в свою затуманенную сферу. — Лед слышит, если золотая Сага не ложь, на нее найдется множество охотников.

— Но среди них не будет Кейнора.

— Оставь в покое мое детское имя. Мы Братья, но я давно отринул пути, избранные Тысячей. Я предупреждал вас, что они ведут во тьму, но вы слышали лишь свою гордыню.

— Да, — сказал Белый Дьявол, склоняя голову. — Наши пути привели во тьму. Поэтому я и пришел просить мудрости у того, кто ведает иные.

Он оставил последнюю фигуру в резерве, решив призвать ее в момент необходимости. Игра порой подобна ветвящемуся древу, и невозможно предвидеть все ее ростки…

— Моя мудрость говорит, что золотая Сага и вести о раненом Черве могут быть хитроумной ловушкой Вечности, что расставлена на Восходящего, возжелавшего небесных Рун… Ты готов соединить сферы?

Осколок Единого кивнул — и призрачные шары, бледно-голубой и темно-алый, с легким хрустом сомкнулись, краями вдвигаясь друг в друга. Будь игроков несколько, их сферы тоже могли бы присоединиться к этой игре — самые интересные партии происходили между тремя-четырьмя Восходящими, испытывая не только остроту их разума, но и силу дипломатии.