Пламя и кровь

Браавосцы высадили в Синем Доле лорда Леовина Корбрея с половиной войска, набранного леди Аррен в Долине; вторая половина под началом его брата сира Корвина высадилась в Девичьем Пруду. Оба города встречали воинов Долины цветами и устраивали для них пиры. Стокворт и Росби проворно спустили знамена с золотым драконом Эйегона II и подняли взамен красного дракона Эйегона III. Гарнизон Драконьего Камня, оказавшись упорнее, запер ворота и продержался три дня и две ночи. На третью ночь слуги, конюхи и повара взялись за оружие и перебили во сне многих людей короля, а остальных привели в цепях к молодому Алину Велариону.

Септон Евстахий рассказывает о «невиданном ликовании» в Королевской Гавани; «половина города валялась пьяная», – поясняет Гриб. Тело Эйегона II предали пламени в надежде, что все зло его недолгого царствования сгорит вместе с ним. Тысячи людей взобрались на холм Эйегона послушать, как юный принц провозгласит мир. Намечалась пышная коронация, вслед за коей должна была последовать свадьба Эйегона III и кузины его Джейегеры. Туча воронов взмыла над Красным Замком: тех, кто держал сторону покойного короля в Староместе, Просторе, Бобровом Утесе и Штормовом Пределе, приглашали явиться в Королевскую Гавань и присягнуть на верность новому королю, обещая безопасный проезд и полное прощение. Новые правители расходились лишь в том, как поступить с королевой Алисент, в остальном меж ними царило согласие… почти две недели.

Манкен в своей «Подлинной истории» называет это радостное, но краткое время Ложным Рассветом. Когда к столице подошел лорд Криган Старк с северным войском, всем стало не до веселья, и радужные планы рассыпались в прах. Двадцатитрехлетний лорд Винтерфелла, немногим старше лордов Древорона и Риверрана, был в отличие от них не юнцом, но мужем, что вскоре почувствовали все, кто видел их рядом. Пареньки в его присутствии будто съежились, говорит Гриб. «Когда в чертог входил северный волк, Кровавый Бен вспоминал, что ему всего тринадцать годков, а лорд Талли с братом заикались и густо краснели».

Речных лордов Королевская Гавань встречала цветами, северян – нет. Для начала, тех было вдвое больше, и славу они себе заслужили суровую. В кольчугах, в мехах, до глаз заросшие бородами, они расхаживали по городу, как медведи в доспехах, по словам Гриба. Прежде столичные жители судили о северянах по лорду Медрику Мандерли и брату его сиру Торрхену – учтивым, красиво одетым и набожным. «Пришельцы из Винтерфелла, – с ужасом пишет Евстахий, – истинных богов отвергали, не почитали септонов и септ, насмехались над священным писанием и поклонялись деревьям».

Криган Старк явился исполнить обещание, данное принцу Джакайерису два года назад, хотя ни Джака, ни его матери в живых уже не было.