Пламя и кровь

Мастеру над шептунами при пропавшем короле, Ларису Стронгу Колченогому, повезло куда больше. Лорд Харренхолла вылез из своего убежища, где бы оно ни было, целым и невредимым. Подобно мертвецу, восставшему из могилы, он прошествовал через чертоги Красного Замка, как будто никогда и не покидал их. Сир Перкин-Блоха тепло приветствовал его; Стронгу было отведено почетное место подле нового «короля».

Побег королевы не принес Королевской Гавани мира. «Городом правили три короля – каждый со своего холма; но для несчастных их подданных не осталось ни закона, ни справедливости, ни прибежища, – говорится в «Подлинной истории». – Каждый мужчина боялся за свой дом, каждая девица – за свою честь». Творилось такое беззаконие больше месяца."

"Мейстеры и другие ученые мужи, что пишут об этом времени, часто следуют примеру Манкена и называют его Королевством трех королей (хотя некоторые предпочитают «Безумное королевство»), но это ошибка, ибо Пастырь не нарекал себя королем и всегда говорил о себе как о скромном сыне Семерых. Однако нельзя отрицать и того, что он безраздельно правил десятками тысяч людей из своей «резиденции» на развалинах Драконьего Логова. Головы пятерых сраженных приспешниками Пастыря драконов выставили на столбах, и каждую ночь пророк проповедовал, стоя между ними. Теперь, когда драконы были мертвы и жертвоприношение несколько отодвинулось, гнев Пастыря обратился на людей знатного происхождения и богатых. Лишь нищие да бедняки смогут узреть чертоги богов, провозгласил он, а рыцари да богачи будут низвергнуты в ад за гордость и жадность свою. «Сбросьте шелка и атлас и облачите нагую плоть свою в грубые одежды, – говорил он своим приспешникам. – Сбросьте свои башмаки и ходите по земле босыми, какими вас и создал Отец». Многие послушались, но столь же многие отвернулись от него, и с каждым днем толпа, что приходила послушать пророка, таяла.

На другом конце улицы Сестер, на холме Висеньи, раскинулось чудно́е королевство Гейемона Сребровласого. Двор четырехлетнего короля-бастарда состоял из шлюх, воров да фигляров, а шайки головорезов, наемников и пьянчуг его охраняли. Из «Дома поцелуев», где сидел на троне этот малыш-король, приходил один указ за другим, каждый возмутительней предыдущего. Гейемон постановил, что отныне девочки уравниваются с мальчиками в вопросах наследования; что бедняков необходимо снабжать хлебом и пивом в голодные времена; что те, кто лишился конечностей на войне, должны получать кров и пищу от того лорда, за кого они сражались, когда понесли увечье. Еще король распорядился, что мужи, которые бьют своих жен, должны сами быть биты, какова бы ни была провинность супруги.