Пламя и кровь

Герардис отрицал, что причастен к этому; помня о том, что мейстер долго и преданно служил ей, королева проявила снисхождение, но лишила его места в совете и велела ему немедленно вернуться на Драконий Камень. «Думаю, ты не стал бы лгать мне в лицо, – сказала она Герардису – однако я не могу держать при себе тех, кому полностью не доверяю; как я ни посмотрю на тебя, так сразу вспоминаю, как ты заступался за эту девку, Крапиву».

По городу между тем расползались страшные слухи о Тамблетонской резне… а вместе со слухами расползался страх. Следом настанет черед Королевской Гавани, говорили люди друг другу. Драконы будут драться с драконами, и на сей раз город уж верно сгорит. Сотни жителей в страхе перед наступающим неприятелем пытались бежать из города, но золотые плащи всех заворачивали назад. Оказавшись в ловушке, некоторые из горожан пытались укрыться в самых глубоких подвалах, надеясь так спастись от огненной бури, приближения которой они опасались. Другие же забывались в молитве, выпивке или тех удовольствиях, что можно найти у баб промеж ног. К ночи все таверны, бордели и септы ломились от мужчин и женщин, ищущих утешения или спасения и рассказывающих друг другу всякие ужасы.

И вот в этот тяжелый час появился на Сапожной площади некий бродячий монах, босоногий оборванец, одетый во власяницу и штаны из грубой шерсти. Он был весь в грязи, от него несло хлевом, а на шее у него болталась на кожаном шнурке чаша для подаяний.

Судя по всему, некогда он был вором – от его правой руки остался лишь обрубок, прикрытый ветхим чехлом. Великий мейстер Манкен предполагал, что он мог принадлежать к Честным Беднякам; этот орден давно поставили вне закона, но Звезды по-прежнему бродили по проселочным дорогам Семи Королевств. Откуда появился этот человек, нам неведомо. Даже имени его не сохранилось – те, кто слышал его проповеди, и те, что позже стали летописцами его злодеяния, знали его лишь как Пастыря. Гриб называл его «Пастырь-мертвец», ибо бледность и зловоние делали его подобным мертвецу, восставшему из могилы.

Кем и чем бы он ни был, этот однорукий Пастырь появился из ниоткуда подобно злому духу, призывая разорение и погибель на голову королевы Рейениры и возвещая об этом всякому, кто останавливался его послушать. Не зная страха и усталости, он проповедовал всю ночь и весь следующий день, и гневный голос его разносился по всей Сапожной площади.

Драконы – существа, противные природе, заявлял он. Они суть демоны, коих вызвали из семи преисподних нечестивые колдуны Валирии, этой «выгребной ямы, где брат ложился с сестрой, а мать с сыном, где мужи бились верхом на демонах, а жены раздвигали ноги перед псами».