Пламя и кровь

Две были дочери его брата Роннала, умершего от трясучки вместе с женой и сыновьями, а третья – леди Джослин, его собственная дочь от королевы Алиссы. Слабенький младенец, явившийся на свет в страшный Год Неведомого, превратился в высокую девочку с серьезным личиком, большими темными глазами и черными как ночь волосами.

Волосы самого Робара поседели, бледное лицо покрылось морщинами, и казалось, что одежда его скроена на куда более крупного человека. Когда он склонил колено перед Железным Троном, один из королевских гвардейцев должен был помочь ему встать.

Приехал он просить милости для Джослин, которой шел седьмой год. «Это дитя не знало матери. Жены братьев заботились о ней как могли, но родные дети были для них важнее, а теперь обеих и вовсе не стало. Я прошу вас принять Джослин и кузин ее как воспитанниц и вырастить вместе со своими детьми».

«Мы почтем это честью и удовольствием, – ответила Алисанна. – Мы не забыли, что Джослин наша сестра»."

"У Робара точно гора с плеч свалилась. «Нижайше прошу вас присмотреть и за сыном. Бормунд сейчас остался на попечении своего дяди Гарона. Он хороший мальчик, сильный и со временем несомненно станет хорошим лордом, но ему всего девять лет. Брат мой Борас, как известно вашим величествам, давно уже уехал из Штормового Предела. Рождение Бормунда подкосило его ожидания, и с тех пор мы стали плохо с ним ладить. Он жил в Мире, потом в Волантисе, занимаясь одни боги ведают чем, но теперь снова объявился в Вестеросе, в Красных горах. Говорят, будто он примкнул к Королю-Стервятнику и воюет против своих. Гарон человек надежный и верный, но по сравнению с Борасом слабоват. Страшно подумать, что станется с сыном и штормовыми землями, когда я уйду».

«Куда и зачем вы хотите уйти, милорд?» – удивился король.

В улыбке Робара на миг проглянул прежний воинственный нрав. «В горы, ваше величество. Мой мейстер говорит, что я умираю, и я ему верю. Боли начались еще до трясучки, а теперь стали сильнее. Маковое молоко помогает, но я его принимаю малыми дозами: не хочу проспать оставшиеся мне дни. Чем умирать в постели с текущей из кишок кровью, найду лучше Бораса и разделаюсь с ним, да и с Королем-Стервятником заодно. Гарон называет это дурацкой затеей; правда его, но я хочу умереть с топором в руке и проклятием на устах. Прошу лишь вашего дозволения».

Глубоко тронутый Джейехерис сошел с Железного Трона и обнял Робара. «Ваш брат – предатель, а сей стервятник, не стану называть его королем, давно уже беспокоит наши пограничные Марки. Я даю вам свое дозволение и вручаю свой меч, милорд».

Последовавшую за этим кампанию принято называть Третьей Дорнской войной, но это неверно, поскольку принц Дорнийский в боевых действиях не участвовал.