Пламя и кровь. Кровь драконов

Септу Эдит полоснули по лицу, Прюденс Селтигар получила рану в плечо, а Розамунда Болл в живот и три дня спустя умерла, но Алисанны смертоносные ножи не коснулись. Сир Джоффри Доггет и сир Джайлс Морриген несли караул у купальни, не ведая об опасности; услышав крики и шум борьбы, они тут же бросились на подмогу.

Двух злодеек они убили на месте, третью оставили в живых для допроса. Она показала, что нападение готовили полдюжины септ, но лишь у трех хватило смелости осуществить замысел. Лорд Моутон повесил виновных, да и невинные могли поплатиться, не вступись за них королева.

Джейехерис, вне себя от ярости, отложил поездку в Долину и вернулся с Алисанной под безопасные своды крепости Мейегора. До разрешения от бремени королева никуда больше не выезжала, но пережитое потрясло ее и навело на невеселые мысли. «Мне нужна собственная защита, – сказала она королю. – Твои гвардейцы верны и доблестны, но они мужчины и не могут сопровождать меня всюду». Король согласился с ней и тут же послал ворона к лорду Моутону с просьбой отправить в Королевскую Гавань его побочную сестру Джонквиль Дарк, которая прославилась в борьбе за белые плащи как таинственный рыцарь по имени Алый Угорь. Она прибыла в столицу в том же алом наряде, охотно согласилась стать щитом королевы и вскоре стала известна как Алая Тень.

Как только молодые супруги вернулись в Королевскую Гавань, из Штормового Предела пришла нежданная весть: королева Алисса тоже носит дитя! Все думали, что она в свои сорок четыре давно вышла из детородного возраста, и смотрели на эту беременность как на чудо. Сам верховный септон объявил это благословением богов, «даром, который Небесная Матерь ниспослала земной, перенесшей много страданий».

Новость, помимо радости, вызвала и немало волнений. Силы у Алиссы были уже не те; регентские заботы подкосили ее, а второй брак вопреки надеждам не принес счастья. Правда, теперь лорд Робар, не чаявший дождаться потомства от немолодой жены, раскаялся в прежнем своем поведении и не отходил от нее. Сама Алисса тоже опасалась за исход родов, помня, что Вейелла, последняя ее дочь от Эйениса, умерла сразу после рождения. «Если это случится опять, мое сердце не выдержит», – говорила она мужу. Однако в свой срок она родила здорового мальчика, большого, красного, с густыми черными волосами, «кричавшего так, что от Дорна до Стены было слышно». Счастливый отец назвал сына Бормундом.

Боги равной мерой отпускают счастье и горе. Задолго до того, как пришло время Алиссы, дочь ее Алисанна тоже разрешилась от бремени сыном и назвала его Эйегоном в честь как Завоевателя, так и безвременно погибшего брата, Некоронованного Принца. Вся страна во главе с королем ликовала, но мальчик явился на свет раньше срока и умер три дня спустя.