Кровь нерожденных

И позвони мне, как приедешь. Я все равно часов до двух не сплю.

Валя едва успела на последнюю электричку. В вагоне было тепло, спокойно. Дремал немногочисленный припозднившийся подмосковный народец, милиционеры проходили каждые двадцать минут. В общем, бояться было нечего. Валя тоже задремала.

В Лесногорске она вышла одна, на платформе – ни души. От зыбкого света мигающих в ночном ветре фонарей Вале стало не по себе. Она переложила газовый баллончик из сумки в карман куртки. Не то чтобы боялась – ей ведь часто приходилось возвращаться поздно, но лучше бы сейчас на станции оказался хоть кто-нибудь.

Самый короткий путь до дома лежал через сквер. Можно было, конечно, пройти по освещенным улицам, но тогда придется делать большой крюк, а она очень устала, просто засыпала на ходу.

На секунду какая-то длинная тень метнулась из фонарного луча во мрак. Валя быстро зашагала, почти побежала к скверу. Несколько раз она отчетливо различала позади звук шагов, оборачивалась, но улица была пуста.

В сквере не горело ни единого фонаря. Под ногами похрустывала замерзшая к ночи слякоть. Шаги от этого делались слышней – не только собственные Валины шаги, но и чьи-то еще.

Теперь уже сомневаться не приходилось – кто-то шел за ней от самой станции. Она побежала изо всех сил. Раздался топот бегущего следом человека. Он быстро приближался. Валя почувствовала совсем близко его тяжелое, прерывистое дыхание…

* * *Приняв две таблетки мягкого английского снотворного, Амалия Петровна включила на небольшую громкость радиостанцию «Орфей», передававшую спокойную классическую музыку. Потом легла в постель, погасила свет.

Она спала крепко и не услышала, как скрипнула отмычка в сложном замке ее стальной двери, как в спальню вошли двое мужчин в тонких резиновых перчатках. Даже когда они включили маленький ночничок у изголовья ее кровати, она не проснулась.

Амалия Петровна открыла глаза лишь тогда, когда ей аккуратно залепили рот куском лейкопластыря.

Она задергалась, стала бессмысленно шарить руками по воздуху, но тут же чьи-то железные пальцы сжали ее запястья. На лицо ей опустили маленькую подушку, не прижимая. Она могла дышать, правда, с трудом, но видеть не могла ничего."

"На локтевом сгибе левой руки она почувствовала холодок ватки со спиртом. Через секунду в вену вошла игла – легко и не больно. Укол делал профессионал. Что-то стало медленно вливаться ей в кровь.

Иглу осторожно вынули из вены, уколотое место протерли спиртом, подушку убрали с лица. Едва освещенная комната расплывалась в каком-то мягком, вязком тумане и таяла. К горлу подступила тошнота, но не сильная, терпимая.

Над собой Амалия Петровна увидела двух мужчин с приятными молодыми лицами.