Кровь нерожденных

Хотя внешне вроде ничего не происходит. Они называют друг друга на «вы» и по имени-отчеству, он спит на кухонном диванчике, она – в комнате, на тахте.

– Елена Николаевна, там на кассете, в разговоре с Курочкиным, вы сказали, что у вас будет девочка. Вы это только чувствуете или знаете точно?

– Теперь знаю точно. Курочкин на прощание сообщил. Он был опытным доктором и вряд ли ошибся.

– А кого вы хотели, пока точно не узнали?

– Ребенка, – улыбнулась Лена, – просто ребенка. Разве так важно, какого он будет пола? Впрочем, если бы люди могли выбирать, на свет рождались бы, наверное, одни мальчики. Почему-то все мужчины ждут непременно мальчиков, а женщины хотят им угодить.

– А я всегда хотел девочку, дочку… – тихо сказал Кротов.

Глава восемнадцатая

Самолет улетал в Нью-Йорк в среду, в половине одиннадцатого вечера. Народу в Шереметьево-2 было довольно много, но Света сразу заметила Полянскую у одного из столиков перед выходом в зал отлета. Лена заполняла таможенную декларацию. Кротов стоял рядом и напряженно всматривался в толпу.

«Успокойся, дружок, – усмехнулась про себя Света, – здесь безопасно. Все начнется там, в городе-герое Нью-Йорке».

Несколько длинных очередей к будкам пограничного контроля постепенно таяли. Посадку объявили уже трижды. Кротов отдал Лене ее легкий рюкзачок, потом как-то неловко пожал руку.

«Тоже мне товарищ! – прокомментировала про себя Света. – Даме руку целуют, а не пожимают. Ну, давай, решайся, долдон милицейский!»

Но Кротов так и не решился. Лена уже стояла в кабинке перед пограничником между хитрыми зеркалами.

Пограничник раскрыл ее паспорт. Посадка заканчивалась.

И вдруг Сергей бросился через ограждение к кабинке…

– Вы куда?! – вскричал пограничник, но ответа не услышал…

Между хитрыми зеркалами пограничного контроля стояли далеко не юные мужчина и женщина и самозабвенно целовались.

– Граждане! Вы что, спятили?! – продолжал орать пограничник. – Мужчина, выйдите вон отсюда! Женщина, вы на самолет опоздаете!

– Простите, пожалуйста, – оторвавшись наконец друг от друга, хором ответили они."

"«Ну, вы даете, ребята!» – весело засмеялась про себя Света.

Кротов, не оглядываясь, быстро пошел к выходу. Сердце его колотилось. Садясь в машину, он все еще чувствовал нежный вкус прохладных Лениных губ.

Лена упала в мягкое кресло «Боинга» и закрыла глаза.

«Какие у него щекотные усы, – подумала она, – как все странно и неожиданно!»

Значит, ей не послышалось тогда, на Шмитовском, как он ответил на чей-то вопрос: «Это твоя женщина?» – «Моя, конечно!» Что-то с самого начала произошло между ними такое, чего не было у нее ни с кем и никогда.

В двадцать лет любая влюбленность может показаться главной и единственной в жизни.