Кровь моего монстра

Хотя его тон спокоен, но под поверхностью скрывается что-то пугающее и это косвенно заставляет меня сомневаться в собственных словах. Однако мне удается сохранять хладнокровие.

— Да, сэр.

— Почему?

Ни выражение его лица, ни манера поведения не меняются, но это может быть не так хорошо, как кажется. Тем более, что он ничем не отличается от крепкой стены, стоящей между мной и моей целью.

Хотя его вопрос логичен, найти ответ не так-то просто. Я сомневаюсь, что он из тех, кому нравится, что бы ему целовали задницу. Поэтому, если я скажу, что это потому, что я думаю, что он сильный, он назовет это ерундой. Я не только никогда не видела его в действии, но даже не знаю его имени. Если я скажу, что хочу участвовать в спецоперациях и потенциально обладать властью, которая поможет членам моей семьи, это будет ничем не отличаться от предательства.

Поэтому я делаю глубокий вдох и говорю прямо.

— Потому что я не хочу быть слабаком, сэр.

— Ты не хочешь быть слабым. Интересно. — обычно это последнее слово сопровождалось ноткой любопытства. Только не с капитаном. Вместо этого его тон покрыт темными краями и мрачным весельем.

Комбинация, которая в лучшем случае кажется странной.

— Это как-то связано с твоими разбитым носом и ртом? — он кивает в направление моего лица.

По какой-то причине это заставляет меня стесняться своего внешнего вида и слабости, которую он, должно быть, увидел в предыдущей сцене. Я хотела бы выкопать яму и похоронить себя в ней, просто чтобы скрыть унижение.

Но опять же, это касается не только меня. Поэтому я медленно киваю.

— У тебя есть голос, используй его, Липовский.

Этот человек... диктатор? Еще не поздно пойти на попятную, не так ли?

Но под его пристальным взглядом я отвечаю:

— Да, сэр!

— Твои сослуживцы загнали тебя в угол, избили и немного встряхнули, поэтому ты решил обратиться за помощью. Насколько я вижу, ты не подходишь для этого места. Для всех будет лучше, если ты соберешь свои вещи и покинешь нас.

Сначала меня охватывает изумление, но затем оно сменяется сильным чувством ярости.

— При всем моем уважении, вы ничего не знаете о моей жизни или об её обстоятельствах! Следовательно, вы не можете просить меня уйти, сэр.

Он не упускает из виду, как я произношу слово «сэр», и смотрит на меня так пристально, что мне кажется, я вспыхну и буду гореть в Аду.

— Нет, я не могу. Однако, что я могу сделать, так это подождать, пока обстоятельства не выровняются до того дня, когда вы уволитесь.

— Я достаточно силен, чтобы быть здесь.

Он тянется к моему животу, и я собираюсь отступить, но он ударяет мою ногу ботинком по икре. Удар не такой сильный, но острый и быстрый. Мои ноги подкашиваются подо мной, и я падаю на пол, в последний момент опираясь рукой о пол, чтобы не рухнуть всем телом.