Медвежья кровь

— Ты нашел себе какой-то транспорт?

— Мне достаточно хорошо питаться, чтобы быстро передвигаться, — самодовольно хмыкнул медведь и сам потянулся к бутылке, без труда открывая замысловатую пробку и чуть наклоняясь, чтобы втянуть в себя запах терпкого напитка.

Признаюсь, что по привычке мне захотелось сморщиться.

Обычно вид и запах любого спиртного вызывал у меня только отвращение. И это было и до насилия.

Но когда медведь протянул бутылку мне, вкладывая во вторую руку, и я ощутила аромат, шедший от нее, то удивилась во второй раз.

Вино не пахло ничем спиртосодержащим. Совершенно и абсолютно.

Только виноградом и изысканной кислинкой, которая была скорее интересна и необычна, чем неприятна.

— Попробуй.

— А ты? — посмотрела я на медведя, не собираясь отказываться и вдруг подумав о том, что в своем роде он поступал как истинный джентльмен в этой ситуации, хотя по натуре был скорее варваром — пришел с подарком и вином.

— Мне не стоит это делать.

Пожалуй, его ответ получился слишком уж серьезным, отчего вмиг расхотелось допытываться о причинах.

Я просто послушно поднесла тонкое круглое горлышко к губам и осторожно отпила.

Вино было густым, терпким и ароматным.

А еще на удивление сладким.

— Выпей еще.

— Ты собираешься меня споить? — попыталась улыбнуться я, но все-таки повиновалась и в этот раз, отпив еще глоток.

— Нет. Просто хочу, чтобы ты немного расслабилась.

— И у тебя это неплохо получается, — отозвалась я, закрыла бутылку, бережно положила камень на край скамьи и снова взяла в руки мочалку, чтобы сделать то, о чем он меня просил,— помочь ему вымыться.

Мы не говорили напрямую о том, что нам предстояло, но мысли об этом витали сгущенным воздухом и теми прикосновениями, что переходили грань чувственности, какими бы легкими и невесомыми ни были.

Взбив пену на мочалке, я сжала ее в пальцах, коснувшись его и затаив дыхание, потому что тело медведя тут же ожило и напряглось, как умело делать только оно.

Да, я мало знала о мужчинах в целом, но мне казалось, что простые люди не способны вот так реагировать, чтобы каждую мышцу можно было рассмотреть под упругой горячей кожей, словно зверь внутри него проснулся и ластился под моей рукой.

— Убери это, — медведь осторожно раскрыл мою ладонь, отчего мочалка упала на деревянный прогретый и влажный пол, а он положил мою руку на себя, явно давая понять, что мытье с помощью подручных средств его не слишком устраивает.

Он не убирал своей руки, словно не был уверен, что я не отдерну ее и продолжу ровно с того момента, где остановилась. На его мощной груди, которая теперь вся сплошь была в ароматной пене.

— Дальше сама.

Его голос стал ниже, глубже, чувственнее, отдаваясь на мне мурашками, как бы жарко и влажно ни было вокруг.