Кровь на опавшей листве

Наверное поэтому, когда в большой русской печи начал разгораться алый огонек, он сразу и привлек мое внимание, я глянул на часы, половина первого ночи, как раз время.

Печь разгоралась все ярче и ярче и спустя несколько минут, света из нее стало достаточно, чтобы можно было разглядеть кухню в мельчайших подробностях.

Я всмотрелся в огонь и в сердце у меня захолодело, в пламене печи, я увидел черную, обугленную человеческую голову, она словно мяч прыгнула оттуда, и тут произошло нечто еще более странное, одна из кадок в которой находилось тесто открылась и оттуда вылетели несколько комков, с размаху залепившие камеры видеонаблюдения.

— Хахаха! — Злобно рассмеялась голова и ударившись об пол особенно сильно, отскочила от него, оказавшись на столе. — Братья! Я взываю к Вам! — Наполнил ночную кухню голос монстра. И одна за другой крышки стали слетать с емкостей с тестом. — Восстаньте, други мои. Я пришел, чтобы дать вам свободу. — тесто полезло из бадей формируясь в шары, которые окружили голову и словно бы тянулись к ней.

— Твою мать, Колобок. — Догадался я. Теперь я четко видел, что то, что я до этого принимал за отрезанную голову было колобком, чертовой выпечкой, до черноты, извозившейся в саже и сидящей сейчас на столе в окружении шарообразных кусков сырого теста.

— Братья! — Продолжал колобок. — Я пришел чтобы дать вам свободу. — Кажется повторяется, чертова сдоба. — Чтобы вы сбросили с себя оковы крынок и кадок, кастрюль и тазов, чтобы вы обрели счастье в пути и воле.

— Какого черта ты творишь революционер хренов. — Я распахнул дверцы шкафа и вышел наружу. — Он все врет вам! О какой свободе идет речь, если он сам, уйдя от бабушки и дедушки, сбежав из Института, в итоге нашел себе тепленькое место в печи! Задумайтесь, какое будущее он вам уготовил!

— Ээээ… — Колобок повернулся ко мне и заморгал небесно-голубыми глазами, которые контрастно выделялись на его измазанном сажей лице… или это правильно говорить теле… или голове… — Мужик, а с кем ты разговариваешь?

— С ними! — Я кивнул на куски теста, которые синхронно колыхались, склоняясь то в мою сторону, то в сторону колобка.

— Мужик! Ты больной? Это ж тесто! Оно тебя не понимает. — Рассмеялся говорящий шар.

— Но ты же с ними разговариваешь… — Попытался оправдаться я."

"— Ну да! — Кивнул колобок, этот кивок в его исполнении выглядел как смещение голубых глаз сначала вниз, потом вверх. — Я ведь тоже тесто, поэтому они меня понимают, а тебя то им с чего понимать?

— Нууу… — Я смутился. — Об этом я как-то не подумал. — Я физически чувствовал, как мои щеки начали краснеть от стыда.

— Вот вот! Вечно вы люди так, не думаете, а в чужие дела лезете. Ты вообще кто?

— Я то? — Смущение потихоньку отступало. — Дмитрий Галицкий, полиция Караваева.