Кровь на опавшей листве

Так же Горох был связан с логистической компанией, он привел их в Институт, а вероятно, он же и был фактическим владельцем «Клеймора», ну а там, дело техники, вывозя официальный груз из Института, водители прихватывали и коробочки с товаром Гороха. Не знаю, чем Горох привязал к себе Розу с Бэллой, скорее всего теми же долгами, как я понял он их использовал не только для дела, но и для развлечения, чему те не очень-то были рады. Ну а потом, случилось непонятно и все пошло не так, как задумывалось, что спровоцировало злодеев на убийство Гороха, я не знаю.

— Кощей с Василисой уехали. — Вмешалась Варвара. — До этого, они никогда не отлучались на такой долгий срок, а тут, наши злодеи решили пойти ва-банк и получить все и сразу, наложить лапы на артефакт целиком. Зачем довольствоваться малым, крохами, которые они могут ухватить, заполучив себе артефакт на одну две ночи в месяц, если можно его забрать навсегда, организовать свой Институт.

— Скорее всего так и было, и тогда… — Я на секунду зажмурился, силы потихоньку покидали меня. — Тогда, тот кто пришел к власти после Гороха, взял все в свои руки. Роза с Бэллой узнали кому Кощей оставил ключи и бывший главный злодей, сам стал первой жертвой своей шайки. Теперь вот они похитили Марью, я сомневаюсь, что она продержится под пытками много времени, так что, можно считать, ключ уже у них, и остается Соловей…

— Ну уж от этого они точно ключа не получат. — Рассмеялся Виталий и зарулил в мой двор. — Все шеф, мы на месте, поднимайтесь к себе, мы сейчас Злату к Вам вызовем, она Вас подлатает.

— Нет! — Я резко поднялся с Варькиных колен, и тело мое пронзила боль. — Ее не надо! И запомните, что бы со мной не случилось, эту ко мне не подпускайте. Ясно?

— Ну вот! А говорите, что у Вас ничего нет. — Варвара помогла мне выбраться из машины и подняться на этаж, она даже завела меня в квартиру, намереваясь довести прямиком до кровати и дождаться со мной врача.

— Дима! — Встретил меня радостный крик, а вслед за ним точно такое же «Дима», только куда более тихое и уставшее, на столе полусидела, полулежала Юна, а вокруг нее суетилась Сирин.

— Юнка. — Я, превозмогая боль кинулся к птице. — Милая моя, хорошая моя! Как ты? Откуда ты? Что произошло?

Птица лишь довольно прикрыла глаза и припала к кружке с водой, видимо она прилетела только что и отвечать на мои вопросы у нее просто не было сил.

Говорить она смогла только через пол часа, сидя на краешке тарелки и уплетая бутерброд с колбасой, она начала рассказывать.