Королевская кровь 10. Стальные небеса

Они помолчали, прислушиваясь — вокруг было тихо, только ветер, усиливаясь, гудел в расщелине ствола, и половинки дрожали метрах в полутора над их головами. — При чем тут я? — повторила она шепотом, сжимая кулаки. — Боги, неужели вы не понимаете, что я не хочу, не могу думать, что вы умрете? Вы, невозможный, упрямый, невыносимый человек.

Она еще что-то кричала ему шепотом, а Макс смотрел на нее — разозленную, раскрасневшуюся, с дрожащими губами, с опаской, надеждой, вызовом в глазах, и чувствовал, как накрывает его, и приказывал себе оставаться на месте. Потому что стоило позволить себе даже качнуться к ней — и он бы подхватил ее, и вжал бы в стенку ствола, и смял бы губы, и целовал до тех пор, пока она не забыла бы и про страх, и про возможную боль, и про долг, и хотела бы только его, а не его спасения и выживания.

""Маленькая девочка, — напомнил он себе. С каждым разом это давалось все труднее. — Принцесса. Дочь Михея"".

— Вам всего-то нужно… ну вы же можете сделать это приятно, — в отчаянии шипела Алина. — Я ведь знаю… помню… мне было приятно, когда я не боялась. Да черт с ним, пусть оно будет неприятно. Лишь бы вы жили.

— Вы знаете слово ""черт""? — сипло, с должной долей иронии поинтересовался инляндец, и все-таки сумел отвернуться, и отошел подальше, поднося ко рту флягу — чтобы хоть чем-то занять руки и промочить сухое горло.

Она не ответила. И молчала так долго, что он повернулся обратно. Принцесса смотрела на него с болью.

— Как вы можете высмеивать мой страх за вас? — сказала она устало. — Вы, человек, с которым мы столько пережили? Ближе которого у меня никогда никого не было?

Макс не посмел иронизировать и над этим.

— Простите, Алина, — ответил он тяжело, прикрепляя на пояс флягу.

— Мы с вами так похожи, — продолжила она печально и нежно. — Правда же? Оба невыносимые упрямцы.

Макс усмехнулся. Заставил себя подойти к ней, протянул руку — и пятая Рудлог неуверенно вложила в его ладонь свои пальцы, послушно приблизилась, позволила обнять и чуть отстранилась, чтобы видеть его.

— Простите, — повторил он, глядя на ее мягкие губы, внимательные грустные глаза и трепещущие от достающего сюда ветра вихры светлых волос. — У меня тоже не было никого… никогда так не было…

Она первой отвела взгляд. Вздохнула, прижимаясь щекой к его груди.

— Разве ради этого вы не хотите выжить? — спросила вдруг совсем по-взрослому, словно разом перемахнула лет через двадцать.

— Хочу, — проговорил он, чувствуя, как тепло, мягко, непривычно расслабленно становится на душе. — Но еще больше я хочу сберечь вас, Алина.

Она вскинулась и только хотела что-то сказать, как слух его уловил в шуме ветра изменения. И Макс закрыл ей рот ладонью и неслышно, почти одними губами предупредил:

— Тссс. Мы не одни. И ветер в их сторону.