Королевская кровь. Книга 9

Где болит?

Алинка выгнулась, рвано выдохнула — и он сжал ее пальцы, наконец-то ощущая легкий холодок под ребрами."

"— Молодец, девочка, да, вот так… — схватил за плечи второй рукой, притянул к себе, пытаясь удержать целительную волну, усилить — и тут принцесса выдохнула второй раз, и от ее тела вместо прохлады вдруг опять ударил поток невыносимого и чудесного жара, заставляя Тротта жадно, захлебываясь, стонать ей в шею. Он впитывал пламя и ощущал, как из срубов на спине с болью пробиваются новые крылья, как затягиваются раны и проясняется голова.

Когда Макс положил принцессу на землю, она снова была без сознания. Он посмотрел на свои полупрозрачные руки — и затем быстро и спокойно, словно эмоции остались где-то за гранью, запустил пальцы Алине в грудь и, нащупав сломанные ребра, соединил и срастил их края, восстановил пробитое легкое, убрав из него сгустки крови. Срастил крылья, залечил ушибы и ссадины — и, когда руки стали материальными, без сил свалился рядом с принцессой.

Алина пошевелилась. От нее снова веяло невыносимым жаром. Повернула к Тротту голову — глаза ее были чистыми, здоровыми, улыбнулась бледными губами и протянула к нему руку. Он кое-как сел, сгреб ее в объятия и сжал — девочку, которая пролезла ему в сердце и стала дороже всего и всех в двух мирах. Живую девочку, которая кинулась с ножом на заведомо сильнейшего противника, чтобы защитить его, Макса.

— Все? — снова спросила она хрипло.

— Все, теперь точно все, — пробормотал он, невесомо целуя ее в висок. — Вы вся горите, Алина. Что это?

— Не знаю, — прошептала она. — Не могу это контролировать.

Жар стал опаляющим, и принцесса рвано выдохнула Максу в плечо. Огненный кокон окутал их обоих, и Тротт опять застонал от притока тьмы, заставившей его тело заледенеть. Закричала и Алина, выгибаясь в его руках и судорожно поджимая свои крылья, которые на глазах покрывались черными перьями, — и ее огонь наконец-то иссяк, оставив их, измученных, опустошенных, лежать, сжимая друг друга в объятиях в нескольких сотнях шагов от обращенной в прах земли.

ЧАСТЬ 2. ГЛАВА 1

Двадцать девятое марта, Бермонт

Над заснеженной тундрой рассвет только-только начал расстилать свое розоватое покрывало, а старый шаман Тайкахе уже не спал. Старикам мало надо сна, и он под еще зеленоватым от мороза ночным небом задал корм оленям, побеседовал со снежными духами и умиротворенно, как старого друга, послушал далекое стылое море. А сейчас варил воду на очаге, щедрой рукой бросая травы и ягоды в котел и по привычке поглядывая в него: нестабильные стихии всегда давали возможность увидеть о прошлом, настоящем и будущем больше, чем доступно обычному человеку.