Королевская кровь. Книга 9

Часть из них распределилась вокруг отряда — двое шли далеко впереди, разведывая местность, двое по сторонам. Воины, шедшие рядом, Алинку не трогали, но разглядывали бесцеремонно, вполголоса перебрасываясь репликами, от которых принцесса ускоряла шаг, стараясь идти ближе к Тротту. Вот и сейчас до нее долетел короткий диалог.

— Думаешь, крылья мягкие? — тихо спросил у спутника один из воинов, тот самый, что вчера возмущался, мол, он тоже готов отдать за нее золото.

— И крылья мягкие, — мечтательно ответил другой, помоложе, — и девка сама, посмотри, какая. Гордая, белая, у нас и нет таких. Потрогать бы.

— Охтор тебя так потрогает, — с насмешкой неторопливо осадил мечтателя седоусый Верша, — что летать декаду не сможешь.

Лорд Тротт искоса посмотрел на Алинку, словно ожидая, что она бросится к нему с требованием усмирить болтунов, и она опустила глаза. Ей было неприятно и стыдно слушать это, но она не собиралась жаловаться. Если в этом мире принято обсуждать человека, как лошадь или собаку, то нет смысла возмущаться.

Верша, командир заставы, на которую они вышли перед поселением, был единственным, кроме Тротта, кого она с самого начала не боялась. Оценивающих взглядов он на нее не бросал, и в отряде занимал место так, чтобы прикрывать ей спину. От него пахло дубленой кожей и железом. Верша периодически переговаривался с профессором о делах охотничьих, о своих снах и жизни на Туре, и об идущей войне, Алинка вострила уши и ловила каждое слово. Она очень переживала за родных и пыталась вычленить знакомые названия или какие-то важные факты, но пока понимала только то, что воюет половина Туры и ситуация очень сложная.

Встревать в разговор со своими вопросами она не рисковала. Тротт сказал молчать, и она молчала. Послушно держалась ближе к нему, не отвлекалась на новые виды папоротников или птиц, не задавала ему вопросов и не жаловалась, хотя ремень сильно потяжелевшей и хлопающей по ноге сумки прижимал влажноватую от жары сорочку к коже, натирая плечо и грудь. Можно было надеть куртку, выделенную ей Далин, но тогда бы принцесса умерла от жары. Алинка кое-как сдвигала ремень, придерживала сумку рукой, но молчала.

Тротт сам заметил — остановил, без слов подвязал ремень узлом, сделав его короче, и сумка легла на бедро, как влитая.

— Нужно было сразу сказать, — буркнул он. Бойцы медленно двигались мимо, поглядывая на них. — Потерпи, сейчас уже не должно натирать, а вечером посмотрю, что там.

При сопровождающих профессор говорил по-лорташски, а в этом языке не было деления на ""ты"" и ""вы"".

— Хорошо, Охтор, — сказала она отстраненно. Имя было чужим, и Алине было неприятно его выговаривать.

— Устала? — спросил он после секундного молчания, внимательно разглядывая ее с некоторым недоумением в глазах.