Королевская кровь 6

- Вот и занимайтесь этим до конца своей жизни, командир. Сделайте свою жизнь борьбой против смерти. Во имя любви.

- А вы? – спросил он, вставая. Подошел, обнял – и сжался. Она была напряҗенной, твердой как камень.

- А я буду с вами, - ответила северянка и добавила укоризненно: - Я же уже говорила об этом. Вам нужно повторять, чтобы вы верили, да?

Игорь поцеловал ее в шею, жадно, почти больно. Сжал сильно, как хотел, зашарил руками по платью, поднимая его.

Оттолкни меня, оттолкни. Ты не можешь принимать меня такого, после такого. И словно в ответ на его рваные мысли она повернулась к нему лицом, cпокойно глядя в наливающиеся злым желанием глаза. И отчеканила почти по слогам:

- Я принимаю вас с вашей виной и вашей любовью, Игорь Иванович. Но вы помните, о чем мы договаривались, когда вы просили меня полететь с вами в Бермонт? Найти постоянную любовницу, посещать специалиста, принимать терапию. Пока, – она усмехнулась, - вы исполнили только один пункт.

- Потом, – прорычал он, садясь на корточки и стаскивая с нее белье. - Потом! – подсадил ее на стол, вжался губами в губы, пытаясь расстегнуть штаны. – Таким вы хотите меня, Люджина? Любите меня, помнящего другую?

Он почти кричал ей в лицо, а капитан легко гладила его по плечам, словно не замечая его судорожных движений – и не закрывая глаза. Не морщась – а он делал больно. Руками, губами, словами. Прижалась, обняла, заполнила его всепоглощающей нежностью – и он затих на полуслове, сжал в кулаки ткань ее платья за спиной, опустился на колени, и позорно, сдавленно завыл ей в живот, уткнувшись в него лбом и задыхаясь от боли.

В спальню они вернулись поздно. Игорь до этого молчаливо очищал с противня сгоревшие пирожки и думал, как же она должна сейчас презирать его. А на Люджину напал зверский аппетит и она ела и ела, пила молоко, чай – а когда полковник оглянулся в очередной раз, увидел ее уже мирнo спящей на столе. Отставил испорченный напрочь противень, подхватил ее на руки и понес в кровать. Поколебался – стоит ли оставатьcя здесь после того, что ухитрился наговорить – и натворить – и все же аккуратно лег с краю.

Ночью капитан проснулась – и он проснулся, словно все это время во сне слушал ее. Она пошарила рукой по тумбочке, вздохнула тяжело.

- Люджина? – виновато позвал он.

- Пить хочу, умираю, Игорь Иванович, - сонно объяснила она. – И вставать неохота.

И он почти радостно сбегал на кухню, принес ей воды – и лежал на спине на самом краю, и слушал в сумраке, как она пьет. Капитан поставила стакан, зашевелилась, подползла к нему,тихо обняла – и заснула.

А он не сразу заснул.