Королевская кровь 6

- Мне тоже налей и присаживайся. Что ты хотел узнать?

- Не делай непонимающее лицо, кузен, – хмыкнул блакориец, наполняя второй бокал. - Откуда взялся змееныш с аурой Лукаса Кембритча?

- Дармоншира, - занудно поправил его Луциус.

- Да все равно, – блакориец поставил бутылку и бокалы на стол, грузно опустился в кресло. – Он ведь сын малышки Лотти, правильно?

- Верно, – равнодушно кивнул хозяин кабинета и снова вставил сигарету в рот.

- И откуда у него силы к обороту? - спросил Гюнтер, наклоняясь вперед. Лицо его стало ңепривычно серьезным и даже угрожающим. – Я ведь сначала обрадовался, Лици, как его почувствовал и увидел. Последние-то мы с тобой были. Α потом задумался. Удивительно, да? Твои с Магдаленой сыновья не оборачиваются, а он, в судьбе которого ты принимаешь такое участие, да. Α когда он родился, не напомнишь?

- Я не держу в уме даты рождения всех своих подданных, - невозмутимо ответил король Инляндии, докуривая. - Кажется, зимой, но я не поручусь.

Гюнтер Блакори глотнул вина, со стуком опустил бокал на стол.

- Тогда послушай меня. Я, конечно, не такой сообразительный, как ты, нo вот что я думаю, братец. Со дня смерти Магдалены не прошло и недели, и тут появляется инициированный змееныш с явно растущей аурой. Сын той самой девочки, которую ты все обхаживал до свадьбы. Я-то думал,ты поводил ее за нос, как обычно,и отослал. А сейчас предполагаю – а вдруг наврали вы с отцом нам, а, Лици?

- В чем? - насмешливо поинтересовался Луциус, не моргнув и глазом.

- Думаю я – а вдруг Лена узнала, что он твой сын,и ты поспособствoвал ее уходу, Лици, чтобы не допустить скандала? – очень жестко проревел Гюнтер. – Я поначалу и соображать не мог от горя. А потом задумался – она была совершенно здорова, да и великий Инлий нас стойкостью не обидел. И тут вдруг сердце. Невольно заподозришь неладное. Α я очень любил сестру, братец.

- Что ты несешь, - поморщился Инландер. - Лену я уважал и берег, и убивать ее – даже если бы у меня было пять бастардов, не стал бы.

Гюнтер хмуро цыкнул краешком рта и одним махом опустошил бокал.

- Покрепче в твоем гадюшнике ничего нет? – пробурчал он. Инландер кивнул на другой шкаф,и Блакори,топая, как медведь – на самом деле на косолапого он был куда более похож, чем изящный и неслышно двигaющийся Бермонт, – дошел в угол, достал бутыль рома, одобрительно проурчал что-то и направился обратно.

- Он твой сын? - спросил прямо.

- Нет, Гюнтер, – с видом мученика ответил Луциус, - не мой. И Лену я не убивал. И я скорблю по ней, как и ты. Поверишь? Или дойдешь до того, что попросишь открыться и показать день ее смерти?

Гюнтер некоторое время смотрел на него, хмурился. Затем вздохнул, отвел взгляд.

- Я не хочу ссориться, Лици.

- Я понимаю, - спокойно проговорил Инландер.

- Но она моя сестра. Я ее еще пускающей пузыри помню.