Кочевая кровь

У Оглы бы сейчас творилось светопреставление, а эти спокойны, как аксакалы в фильме «Белое солнце пустыни». И еще. Сын барона, его мать и старуха полностью одеты и обуты. Ждали нас. Готовились к встрече. А коли так, то бросок с ножом – это чистой воды понты, показуха».

– Костя, – повернулся я к Лиходеевскому, – мы забираем с собой девчонку, ее брата и жену барона. Действуйте, а я пошел к начальству.

Не успели мы двинуться с места, как Айгюль завизжала во весь голос, забилась в истерике. Я не стал досматривать до конца ее сольное представление и вышел на улицу.

У палатки Альберт Львович осматривал старуху, светил фонариком ей в глаза.

– В этом кошеле на шее у нее был огненный порошок, – сказал я.

Старуха скривилась и плюнула мне в лицо, но не попала.

– Карабут, Зульмат! – подмигнул я матери барона. – Карабут!

– Твое песье сердце сожрут демоны в аду! – оскалилась старуха.

– Я сам сожру твоих демонов, Зульмат!

– Не мешай! – отстранил меня от старухи Альберт Львович.

– Мне надо было возле поезда тебя сжечь, но я пожалела твою никчемную душу! – выкрикнула мать барона. – Зря я только попугала вас, псов облезлых. Если мы встретимся еще раз, я испепелю тебя!

– Зульмат, – я обратился к старухе жестко, как к своему еще не поверженному врагу, – я арестую твоих внуков, я засажу в тюрьму на веки вечные Айгюль. Ты у меня одна назад в Казахстан вернешься, остальные зиму в Сибири встретят.

– Будь ты проклят, чудовище! – завопила старуха.

– Нет, так дело не пойдет, – запротестовал полковник Советской армии. – Пошли, Зульмат, отойдем в сторонку.

Из палатки раздался истошный девичий визг. Старуха рванулась помочь внучке, но страховавшие Альберта Львовича милиционеры заломили ей руки за спину, защелкнули наручники.

– Что там такое? – подскочил к нам Комаров.

– Театр одного актера, – ответил я. – Часть первая: «Арест невинного дитяти».

Лиходеевский за шиворот выволок Айгюль из палатки, отпустил ее и влепил такую затрещину, что девчонка упала перед ним на колени.

– Я тебе, мразь, что пообещал? – закричал Лиходеевский. – Я тебя сейчас до смерти забью!

– Костя, что случилось? – подскочил к нему Васильев.

– Руку прокусила, сволочь, – Лиходеевский показал окровавленное запястье. – Не дай бог, она заразная! У нее изо рта, как у змеи, слюни капают!

– На краю табора стоит «Скорая помощь», – сказал Комаров. – Беги к ним, пускай тебе сыворотку вколют.

Альберт Львович, не обращая ни на кого внимания, подошел к Айгюль, помог ей встать на ноги и, взяв за подбородок, посмотрел девушке в глаза. Под его пристальным взглядом только что бесчинствовавшая дочь барона съежилась, обмякла, стала безвольной.

– Очень интересный экземпляр! – пробормотал полковник. – Энергия второй линии. Стадия упадка.