Кочевая кровь

– Поздно, – Татьяна показала обручальное колечко на правой руке.

– Хорошее дело никогда не поздно, – возразил я.

– Андрей Николаевич, – Колосова улыбнулась знакомой ехидной улыбочкой, – а как ваша жизнь семейная? Ребеночка еще не родили?

– Таня, я не женат. Я тебе в больнице толковал, что мое сердце не занято, а ты мне не верила. Сейчас ничего не изменилось: и паспорт, и душа моя – девственно чисты.

– А как же рыженькая девица, которая навещала вас каждый день? Она, помнится, чьей-то женой представлялась.

– Рыженькая девица давно замужем, – уверенно заявил я. – Таня, давай встретимся, я тебе паспорт покажу, чтобы ты убедилась, что я никогда не вру. По мелочам.

Дверь в сторожку открылась, вошел насквозь мокрый мужик.

– Там, это, – сказал он, показывая на дверь, – там врач уезжать собралась, медсестру в машину зовет.

Я подошел вплотную к Колосовой и прошептал ей на ухо:

– Мне стыдно за свое поведение в больнице. Давай встретимся. Если я живой останусь, хочу прощения попросить. Я серьезно, Таня. Поверь, сегодня не тот день, чтобы шутом прикидываться.

Она отстранилась от меня. Улыбнулась. Достала из саквояжа листок бумаги.

– Диктуй телефон. Надумаю встретиться, позвоню.

После ее ухода я выжал одежду, надел ее, мокрую, на себя, сел в угол, закурил хозяйскую папироску.

– Я здешний сторож, – сказал мужик. – Это я помогал вашего товарища на носилках нести. Врач сказала, что живой будет. Крови он много потерял, но ничего, в больничке оклемается. Еще она говорит, что вы вовремя его до машины донесли…

Я закрыл глаза и мгновенно уснул.

Глава 21. Исчезнувший мертвец

В четыре часа ночи на КПП приехал штабной автобус с районным и областным милицейским начальством. Меня и Горбунова разбудили, вызвали к себе.

В штабном автобусе главным был Комаров. Рядом с ним, за откидным рабочим столом, расположились Малышев, Васильев и Десницкий. Двое незнакомых мужчин устроились в конце автобуса. Пока, в самом начале совещания, они выступали в качестве зрителей.

Позевывая, я рассказал руководству о событиях прошедшего вечера. Никаких оценок и комментариев я не давал.

– До восхода солнца еще час времени, – выслушав меня, сказал Комаров. – Пока все свободны. В начале шестого выдвинемся на поляну.

– Николай Павлович, – попросил я слово, – мы по такой грязи до поляны не скоро дойдем.

– Как дойдем или доедем – это не твое дело.

Спросив разрешения остаться в автобусе, я забился в угол около радиостанции и попробовал уснуть, но вместо крепкого освежающего сна погрузился в мутную полудрему. Впереди меня, за командирским столиком, вполголоса переговаривались офицеры.