Казачья кровь

Привези его домой и открой. Тогда ты многое поймёшь. Но только дома.

– Я дал слово, – кивнул Гриша.

– Я помню. А теперь ступай. Тебе пора. И помни. В любое время, что бы с тобой ни случилось, ты всегда будешь одним из нас, и тебе всегда будут здесь рады. И ещё. Вначале я тебе сказала, что дома тебя будет ждать ещё одно испытание. Это правда. Но постарайся пройти его с честью. Поверь, за испытанием последует и награда. Не задавай сейчас вопросов. Я не смогу тебе ответить. Не потому, что не хочу, а потому, что у меня нет ответов. Я сказала тебе всё, что могла сказать. В этом деле помочь тебе не может никто.

– Просто поминайте меня в своих молитвах, – грустно улыбнулся Гриша и, поднявшись, вышел.

Ему и вправду было грустно расставаться с этими людьми. Странными. Кто-то назвал бы их дикими, но по-своему очень честными и сильными. Они жили своими законами, опираясь на заповеди и воюя со всем окружающим миром. Их не принимали, их гнали, их убивали, но они упрямо продолжали жить так, как хотели сами. Это племя чем-то напоминало парню знакомых горцев. Они точно так же если дружили, то на всю жизнь, а если ненавидели, то до самой смерти.

Женщина была права. Ему и вправду нужно было готовиться к дальней дороге. Вернувшись в лагерь, он застал привычную суету, которая всегда предупреждает дальнюю дорогу. Казаки привычно проверяли оружие, точили шашки и осматривали амуницию. Господа офицеры проверяли, как уложены походные документы и журналы. В общем, каждый занимался своим делом. Встретивший парня Митяй бодро доложил, что все вещи уже уложены и осталось свернуть палатку."

"Кивнув, Гриша отдал ему подарок и попросил положить пояс в мешок с личными вещами. Но поглубже, потому как до самого дома он не понадобится. Подхватив подарок, Митяй мимоходом похвалил выделку кожи и узоры и принялся перебирать один из мешков. Взгляд парня упал на сидор, в котором так и лежал добытый в лабиринте фолиант. Ему не давал покоя узор, выдавленный на центральной пластине обложки.

Было в его форме что-то очень знакомое, но что именно, Гриша никак не мог вспомнить. То и дело отвлекали. Но это было что-то очень знакомое. Что-то, что он уже держал в руках. Вот и сейчас, стоило ему задуматься, как в палатку ввалился Семён и, увидев парня, забасил:

– Брате, там батька спрашивает, как отдариваться будем. Нас арабы дарами завалили. Уж не знаю, что ты им такого сделал, но они нам только что руки не целуют.

– Это, видать, за пулемёт, – предположил Гриша, почесав в затылке. – Пошли к батьке, там решим.

Они вышли из палатки и, найдя унтера, принялись совещаться, как лучше поступить. Елизар, внимательно выслушав предложение парня, задумчиво хмыкнул и, расправив усы, проворчал:

– Может, оно и правильно.