Казачья кровь

Практически всё население скального города высыпало из пещер и принялось пронзительно улюлюкать, едва завидев приехавших. Растерянно покосившись на Аль-Хасана, Гриша повернулся к Ильясу и попросил его узнать, что происходит. Быстро переговорив с арабом, прапорщик развернулся к парню и, забавно морща нос, принялся объяснять:

– В общем, дело в следующем. Этот чёртов лабиринт давно уже стал чем-то вроде проклятья для племени. Молодёжь, чтобы доказать свою силу и ловкость, взяла себе моду лезть в него, чтобы разгадать секрет. В итоге ни один из них так и не вернулся обратно.

– Это я знаю, а вопят-то они с чего? – поторопил его Гриша.

– Радуются.

– Чему?

– Что секрет раскрыт и проклятый лабиринт разрушен. И это всё твоя заслуга.

– Это с чего они решили, что я его разрушил? – растерялся Григорий. – Ничего я там не разрушал. Он сам засыпался. Точнее, строители его таким придумали.

– У них, оказывается, легенда такая была. Точнее, есть. Если кто-то пройдёт лабиринт смерти и разгадает его тайну, лабиринт будет разрушен.

– Опять не понял, – помолчав, признался парень. – Откуда им знать, что лабиринт разрушен, а я добыл книгу? Никто ж гонцов не посылал.

– Мы вернулись все. Значит, ты прошёл лабиринт. Что тут сложного? – пожал плечами Ильяс.

– А если я в него не входил? – иронично усмехнулся парень.

– Гриша, отстань. Если бы да кабы… Как говорят в Одессе, будь у моей тётки колёса, была бы не тётка, а дилижанс.

В ответ Гриша звонко расхохотался на незамысловатую шутку. Верблюды, чувствуя скорый отдых и воду, заметно ускорили шаг, и спустя десять минут вся четвёрка двигалась по узкому проезду, который сам по себе создался благодаря собравшимся аборигенам. Прапорщик с удивлением заметил, что каждый из местных старается на мгновение коснуться руки Григория. Тряхнув поводьями, он догнал Аль-Хасани и, перекрикивая шум, спросил, что происходит и почему его соплеменники так себя ведут.

– Это один из старых обычаев, – улыбнулся араб. – Они думают, что если коснутся его руки, то часть его силы и удачи достанется и им. В этих местах удача дорого стоит. А скоро матери будут приносить ему детей и просить его благословить их.

– Он же не святой! Вы же христиане! – возмутился Ильяс.

– Да. Но в этой пустыне удача очень важна, и если женщинам от этого легче, то пусть так и будет, – философски ответил араб.

Этот живой коридор закончился тупиком, состоявшим из старейшин племени и стоявшей за их спинами знахарки."

"Понимая, что его хотят о чём-то спросить, Гриша остановил верблюда и, заставив его лечь, спрыгнул с седла. Пройдя вперёд, он остановился перед старейшинами и, приложив правую руку к сердцу, поклонился. Старики дружно склонили головы в ответ. Потом самый старший из них, огладив бороду, негромко что-то спросил.