Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Оно жило в нем все эти годы и подавало тихо голос, заставляя искать в других женщинах подобного прочувствованного единожды, – жило, спрятавшись, затаившись в глубинах памяти и подсознания, навсегда закрепившись вирусом в его крови.

Он не отпустит ее просто так!

Ему надо встретиться с ней еще раз, присмотреться, прочувствовать, понять, какая она нынешняя, и тогда он решит, что делать.

Она могла стать совсем чужой, а чужая Машка Диме была не нужна!

– Как ты могла меня не узнать?!

Утро началось с сюрприза.

Повздыхав и поплакав на балконе, Мария Владимировна убрала все, вымыла посуду и села с ноутбуком поработать в ночной тишине. Ей надо было закончить пару глав к учебнику, сроки давно уж поджимали, и набросать план задуманной статьи. Она проработала до глубокой ночи, сбежав в комнату за стол от чернеющего окна мансарды дома Дмитрия Победного.

Проспала завтрак и еле-еле встала в одиннадцать утра.

Умывшись, одевшись, она собиралась выйти из номера, когда раздался стук в дверь.

«Судьба стучится в дверь», – подумалось почему-то Машке названием бетховенской пятой симфонии, и она открыла.

На пороге стоял давешний несостоявшийся утопленник с замысловатым букетом гигантских размеров в руках.

– Мария Владимировна! – торжественно произнес гость неожиданный. – Я пришел выразить свою глубочайшую благодарность! Частично, так сказать! – и протянул ей букет.

Оторопев, Машка приняла цветы со всей предосторожностью, боясь быть погребенной под этой клумбой, и подумала: «Частично – это как?»

А он пояснил как:

– Голубушка! Спасительница! Не откажите! Я приглашаю вас на торжественный обед в честь моих спасителей: вас и Дмитрия Федоровича. В три часа у меня в пентхаусе. Без вас торжество не состоится! Прошу вас!

И он оторвал Машкину руку, удерживающую с трудом клумбу, и приложился к ней галантно легким лобзанием, ей показалось, что даже шаркнул по-гусарски ножкой.

– Как вы себя чувствуете? – Она кивнула головой на его лоб, быстренько подхватив грозящий упасть цветочный беспредел освободившейся от поцелуя рукой.

На лбу у спасенного красовалась обширная нашлепка белого пластыря.

– Благодарю, все в полном порядке! – уверил мужчина.

– Но вам надо лежать, восстанавливать силы.

Разговорами Машка оттягивала как могла момент принятия решения, слишком уж неожиданно оно свалилось и полностью шло вразрез с принятым ею ночью «окончательным» решением не видеться, избегать встреч, забыть и не вспоминать больше господина Победного. Да! И переставить кресла и столик на балконе спиной к усадьбе!"

"– Да что вы! – замахал на нее «потерпевший» обеими ручками. – Я здоров! Вчера отлежался, и врачи не нашли ничего серьезного.