Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Ну, конечно, она приезжала к бабушке летом, но только на половину сезона, другую половину Машка теперь проводила на археологических раскопках.

И ни разочка за три лета с ним не виделась! У Димы проходила своя жизнь, – с курсантскими летними практиками, туристическими походами по стране, байдарочными сплавами по рекам, свиданиями с девушками.

Машке лето было не в лето, море не в море, друзья неинтересны, а жизнь плоха! Она печалилась, грустила, по миллиону раз уточняла у Диминых родителей, когда он вернется, и печально возвращалась в Москву.

Но летом ее шестнадцатилетия они увиделись.

Всего один раз.

За последние полтора года Машка изменилась кардинально, превратившись по всем правилам развития из угловатого подростка, девочки-щепочки в юную красавицу при «хфыгуре».

Папа так шутил:

– Ты теперь, Машка, барышня при хфыгуре!

И все это она знала и сама себе нравилась, носила каблучки, коротенькие юбочки, подкрашивала глазки и училась томным движением руки откидывать волосы назад.

И готовилась к исторической встрече, вот ни на граммульку не сомневаясь, что поразит Диму! Поразит, он в нее влюбится, и далее по сценарию счастливой принцессы с известным счастливым исходом событий.

И поразила!

Первое, что она спросила у встречающей ее на перроне бабушки, когда сошла с поезда:

– Дима здесь?

– Здесь, здесь твой ненаглядный! – смеялась Полина Андреевна. – Здравствуй, внученька! Я тоже здесь!

Весь вечер Машка бегала к дверному глазку при любом шорохе на площадке или звуке открывающихся соседских дверей, высматривая Диму.

И увидела-таки!

Ей хотелось распахнуть дверь, кинуться ему на шею, но у нее был план, продуманный до мелочей, в который никак не вписывались девчоночьи прыжки и крики радости.

Увидев в глазок поздно вечером открывающего дверь своей квартиры безмерно любимого, она беззвучно завизжала от радости и подпрыгнула на месте.

А когда они с бабушкой перед сном пили чай на кухне, Полина Андреевна, сочувствуя внучке, все же огорошила ее известием:

– Машенька, а Димочка женится. У него свадьба через три дня.

– Как свадьба? – не могла поверить в такую несправедливость Машка.

– Так свадьба.

– Нет! – отказываясь понимать, покачала Машка головой. – Не может быть!

– Отчего же не может? – уговаривала Полина Андреевна, посмеиваясь.

– А я?! – обосновала препятствие матримониальным планам Машка.

– А ты для него еще мала. На тебе он жениться не может.

Машка расплакалась и убежала к себе в комнату, уткнулась в подушку и… и передумала плакать, села, вытерла слезы.

– Ничего! Он меня увидит и не женится ни на ком, кроме меня!

Утром она встала в шесть часов по будильнику.